Книга Развод. Проданная демону, страница 28 – Евгения Медведская

— Вы так думаете? — Луциан смотрит на меня как на идиота. — Не удивлен. Большинство людей мозгами не пользуются. Вы не исключение. И не сверкайте глазами, даже не пытайтесь выпускать ипостась при мне. Сражаться с вами у меня кишка тонка. Я просто испугаюсь, уйду. Но учтите, что тогда ваша кукла поболеет и умрет.

Я бешусь. Хочется убивать.

— Не называйте ее куклой! — требую я. — Объясните, почему ошейник вреден! Немедленно!

— Именно ей это опасно. Редкий случай, скорее даже редчайший, но такое встречается. Вы слышали про магический конфликт? — врач раскладывает на тумбочке приборы и инструменты для осмотра. — Я вижу, что наблюдаются его признаки в контакте с этой вещью.

— Магический конфликт? Перестаньте! Откуда? Тем более, ему не с чего взяться — ее магия меньше выставленного порога. Отец девушки провел целое исследование, пытался доказать, что дочка не пустышка. В ней ничего не проявилось.

— Я свое мнение сказал, — говорит мне врач. — Часто бывает, что семья лжет. Близкие идут на все, чтобы доказать нужный пороговый уровень для продажи.

Ему остается только воскликнуть «гнусность!» и топнуть ногой.

— Отец девушки был заинтересован в ее безопасности. Кэйри продал муж, после его гибели.

Врач откидывает темные волосы с лица моей девочки.

— Кэйри? После смерти отца? Кэйри Бария? Дочь Григора?

— Да, — отвечаю я, мрачнея.

Кто он ей?

— Кэйри? После смерти отца? Кэйри Бария? Дочь Григора?

— Кэйри Логвин, — поправляю я.

Она моя и носит мое имя. Не как жена, здесь другое. НО ОНА. НОСИТ. МОЕ. ИМЯ!

— Логвин, — как эхо повторяет лекарь и задумывается. — Жестокая судьба. Я был рядом с ее матерью, когда та отходила к богам. Ничем нельзя было помочь. Помню Кэйри ребенком. Смерть Лариан стерла с ее лица все краски. А теперь такая участь... Сколько ей пришлось пережить…

Он касается руки моей девочки, подносит к ней артефакт.

— Все же конфликт магии есть. А учитывая наследственность… — врач запинается, видимо не хочет что-то говорить. — Дайте полную свободу ее силе, а не начальные установки для единичек, или снимите эту дрянь в принципе. Мужчина может контролировать женщину и без подобных вещей.

— Разберусь, — отрезаю я, потому что понимаю, что мне начали читать мораль.

Сейчас начнется лекция про доверие и любовь. А это немного не наш с Кэйри формат.

Она никогда меня не полюбит. Я предлагал ей все, что у меня было, и этого оказалось мало. Теперь не собираюсь ждать от нее взаимности. Она моя и довольно сантиментов.

Луциан слышит раздраженные интонации и видит выражение лица. Молча берет инструменты и продолжает осмотр.

— Жар продержится сутки. Много поить, больше спать. Лекарства эти.

Три флакона с сияющей жидкостью ложатся на стол.

— Из каждого по порции дважды в день, — поясняет врач. — Я напишу рекомендации для сиделки или служанки. И следите, чтобы девушка не вставала одна. Голова будет кружиться, может упасть.

Киваю, хоть и не собираюсь доверять Кэйри никому. Я сам буду рядом с ней.

— Теперь по поводу дефлорации. Мне надо провести внутренний осмотр. Вам лучше покинуть помещение.

— Я с вашего позволения просто отойду к окну, — возражаю я.

Мне не хочется оставлять Кэйри беспомощной с незнакомым человеком.

Почему-то становится безумно жаль ее. Я не понимаю своих чувств.

— Разрывов нет, — резюмирует доктор. — Дефлорация произошла.