Книга Таинство первой ночи, страница 37 – Ксения Хиж

Он сделал несколько кадров почти на автомате, не отрывая от нее глаз.

Лилиана же перевела дыхание. Облизнула губы. Она тонула в его глазах, в этом запретном возбуждении, в стыдном, влажном тепле между ног. И на мгновение поймала себя на мысли, что хотела бы чего-то большего, чем просто его взгляды…

Бред!

Она даже мотнула головой, прогоняя непристойные мысли.

Глеб сглотнул, его кадык дернулся, а потом все-таки сделал несколько кадров.

Вспышка. Ее выдох.

Еще одна. Ее вздох.

Снова. И он смотрит на нее, переводя дыхание.

- Ты потрясающая! – его хриплы голос царапает, и она содрогается непонятной дрожью. Цепляется пальцами за край качели, прикусывает губы, снова позируя.

Дыхание словно она тонет.

В этих сумерках.

В его глазах.

Стыдно признаться – в желаниях!

Ночь уже окутала поселок, делая очертания домов безликими и расплывчатыми. Белесый туман клубился по разбитой дороге. А они смотрели друг на друга и между ними искрился воздух.

- На сегодня достаточно, - выдохнул он, протягивая руку и помогая ей подняться, и намеренно задержал ее ладонь в своей на секунду дольше необходимого. – Я тебя провожу.

Он не отпускал ее руку всю дорогу до дома. И она не пыталась ее высвободить.

Он проводил ее до самой калитки.

Дорога заняла всего пятнадцать минут, но Лилиане показалось, что они пролетели мгновение и длились целую вечность одновременно. Они шли почти в полной тишине, но это молчание было наполнено таким напряжением, что воздух, казалось, звенел.

Сумерки сгущались, окрашивая небо в нежные сиреневые и персиковые тона. Где-то вдарил вечерний холодок, и Лилиана непроизвольно ежась, перекрестила на груди руки.

- Замерзла? – его голос прозвучал тихо, нарушая заговор молчания.

- Немного, - ответила она, и это была чистая правда. Но дрожала она конечно же не только от холода.

Он снял свой дорогой пиджак.

- Позволь, - сказал он не вопросом, а тихим утверждением.

Она замерла, не в силах пошевелиться, пока его пальцы, бережные и медленные, накидывали на нее пиджак.

Ткань хранила тепло его тела и его запах. От его мужского умопомрачительного запаха у нее даже закружилась голова.

- Так лучше? – спросил он, его руки еще на секунду задержались на ее плечах.

Лилиана могла только кивнуть, боясь, что если откроет рот, то выдаст все, что творилось у нее внутри.

Они дошли до ее покосившегося забора. Стыдно, конечно, но он уже был здесь и всё видел.

Желтый свет из окна кухни падал на тропинку, освещая унылую реальность, которая ждала ее за дверью.

Лилиана замерла, не желая переступать эту грань, но вот уже и калитка. Убогая, скрипучая, символ всей ее серой жизни.

Она остановилась, повернулась к нему, чувствуя, как щеки пылают.

- Спасибо, что проводил, - прошептала, с неохотой снимая пиджак.

- Не стоит благодарности, - его пальцы снова ненадолго коснулись ее руки. Легко, как перышко, но этого было достаточно, чтобы ее сердце сделало сальто в груди. – Сегодня ты была удивительной. Такой настоящей. Я давно не работал с кем-то настолько органичным.

От этих слов стало тепло и щекотно внутри. Знаменитый режиссер, видевший самых красивых актрис, хвалил ее. Обычную девчонку из провинции.

- Я просто делала то, что ты говорил, - пожала она плечами, стараясь казаться скромной, хотя внутри всё пело от счастья.

- Нет, - он возразил. – Ты чувствовала. Это бесценно. Этому нельзя научить. Это либо есть, либо этого нет.