Книга Подарок судьбы, страница 33 – Любовь Хилинская

При этой мысли меня бросило в жар, и я резко втянула ноздрями воздух, привлекая к себе внимание.

— А я говорил, что этим двоим нельзя долго находиться вместе, — философски заметил Роман, подмигивая мне. — Более скучной беседы трудно себе представить. Давайте хоть фильм какой включим, развеем тоску. А вы можете идти в кухню и не насиловать наши уши вашим брюзжанием!

Ирина шутливо хлопнула мужа по плечу.

— Мы важные вещи обсуждаем! — сказала она с алеющими щеками. — Это и наших детей касается.

— Когда они соберутся в вуз, все тысячу раз изменится, — спокойно ответил ей Роман, щелкая пультом от телевизора. — Тогда и обсудим. И вообще, может, они будут настолько тупы, что не осилят даже школьную программу. Отдадим их в армию, фуражку носить много ума не надо.

Они бы еще ругались, но Дима поднялся, отставляя бокал на журнальный столик и оборачиваясь ко мне.

— Поеду я, — сказал он, — машину тут оставлю, завтра заберу.

Я зачем-то кивнула, ощутив сосущую тоску в груди от мысли, что он сейчас уедет.

— Я провожу, — произнесла тихо, поднимаясь на ноги.

Мы направились к выходу, Дима обулся, затем попрощался с вышедшими проводить его Ромой и Ириной и взглянул на меня.

— Здесь тебя никто не обидит, — сказал зачем-то, видимо, уловив в моих глазах страх. — Нам надо решить твой вопрос максимально бескровно, не пугая ни тебя, ни малыша. Надеюсь, что это случится в ближайшее время, и ты сможешь вернуться обратно домой.

Домой… Это куда, домой?

— Тем более, что я привык приходить и видеть вас в доме, мне теперь будет тоскливо одному, — добавил он и улыбнулся.

Я вышла вместе с ним во двор, молча дошла до самой калитки и остановилась, глядя, как мужчина усаживается в такси. Сердце щемило от понимания, что он сейчас уедет, ая останусь с Ванюшкой здесь без его помощи, боясь лишний раз потревожить приютивших меня людей.

Но мне следовало разобраться в себе, понять, что за чувства я начала испытывать к Диме, не является ли это вариантом стокгольмского синдрома, или просто благодарностью за участие. Или это все же влюбленность? Если так, то что же мне делать?

* * *

Спустя три дня все оказалось закончено. Из коротких обрывков разговоров я поняла, что Рома тоже подключился к решению вопроса с Даниилом, и теперь пребывала в крайнем нетерпении, ожидая, когда же меня посвятят в подробности. Но делать этого, как оказалось, никто не собирался.

— Твой бывший отказался от всяких прав на мальчика, — только и сказал мне Дима, отдавая нотариально заверенную бумагу. — И от тебя тоже. Он больше не будет пытаться преследовать тебя и причинить вред.

Рома при этом ухмыльнулся, пряча разбитые костяшки пальцев за спину. Ссадину на лбу у Димы мне тоже предъявили как результат неловкого падения. И на этом всяческие расспросы относительно того, как им это удалось, мужчины избегали.

— Ты напрасно пытаешься выведать, — качнула головой Ирина, когда я пожаловалась ей на трудности в общении с обоими. — Они ничего не скажут тебе. И мне тоже, — предвосхитила она готовый сорваться с губ вопрос. — Просто прими как данность, что в этой семье некоторые решения принимаются мужчинами, и это беспрекословно. Так уж заведено.

— Но я не принадлежу к вашей семье, — пробормотала я смущенно, — я же просто…

— Дима никогда ничего просто так не делает, — обернувшись ко мне, Ирина мягко улыбнулась. — Он представил тебя маме как давнюю знакомую, ну и в целом доверился и доверил. С посторонними так не поступают. Может, изначально он и сделал это по велению души или первому порыву, а потом переиначил. Так что тебе остается лишь смириться. Ну или не смириться, конечно, тут выбор за тобой.