Книга Ни днем, ни ночью, страница 54 – Лариса Шубникова

— А то я дурей тебя! — огрызнулся Тихий и заметался по бережку.

Отмель, на какой присели говорить, аккурат меж двух рукавов реки: с одной стороны путь к Смолкам, с другой — к Лопани. Хельги нашел ее две зимы назад, обсказал о ней лишь Ньялу да самым верным своим людям. Сосны высокие прятали отмель от чужих глаз: ни с суши ее не приметишь, ни с воды. Промеж того и река тут глубокая, всякой ладье можно притулиться.

— Ты сказал, что за послом идут дружинные. Хочешь биться со своими людьми, Хельги Тихий? — Ньял глядел, прищурившись, будто осуждая.

— Не хочу, — помотал головой. — И не стану. Ньял, я знаю, как вызволить ее, но не ведаю, каким путем пошли по реке. Вот эта окаянная развилка все спутала! Ответь, туда иль туда?

— Туда или туда, — указал варяг. — Не нужно тревожиться. Я поведу кнорр к Смолкам, а ты свою ладью — к Лопани. Раску найдет кто-то из нас. А теперь расскажи, что ты думаешь.

— Догнать посольство, забраться на ладью и снять с нее Раску. Схороном, без сечи. Помнишь, как шли за ВторушейХромым и лезли в ночь на драккар Свенельда Носатого?

— Этого я никогда не забуду, — улыбнулся Ньял, достал сухарь и разгрыз его хрустко. — Ярун тогда хорошо пошумел, нас никто не заметил. Ты опять так хочешь? Я не против, давай.

— Тогда не сиди сиднем! — Хельги злился, глядя на друга, какой никуда не спешил, не торопился.

— Ладно, ладно, — варяг поднялся. — Тогда встретимся здесь. Если Раску найду я, ты заберешь нас отсюда, если ты — то заберет мой кнорр. Придется посидеть здесь дня два или чуть больше. Хельги, я бы остался с Раской здесь. Очень красиво и очень тепло. Утро хорошее сегодня.

А Тихому не до отрады! Чуял как-то, что Раске худо, плохо, с того и гнал свою ладью от Новограда, понукал и себя, и своих людей, еще и на Ньяла ругался до горки.

С того дня, как узнал, что Раски нет, сам не свой сделался: не ел, не пил, сон утратил. Просыпался в холодном поту, все ловил руками пустоту, гнался за окаянной уницей, да поймать не мог.

— Оставим здесь теплые шкуры, — варяг уже прятал под кустом тюк. — Если все будет так, как мы придумали, то пригодится. В моем мешке есть одежда, она тоже может понадобится.

— Да торопись ты, увалень! — Хельги наново вызверился, зная, что каждый миг для Раски, годом оборачивается.

— Большой Звяга называет тебя полоумным. Сегодня я верю ему, — варяг натянул сапоги, притопнул. — Если ты найдешь Раску первым, это ничего не будет значить. Мы договорились, что она выберет сама.

— Лишь бы жива была, — Хельги повесил на сук мешок с житом. — Ньял, в ноги тебе поклонюсь, только сыщи ее и вызволи. Тебя мне боги светлые послали, не иначе. Как же ко времени ты вернулся в Новоград.

Варяг голову опустил, а когда поднял, взором опалил:

— Наверно ты сильно привязался к ней, друг. Но и я дорожу ею. Идем, пора.

Обнялись крепко, да и разошлись в разные стороны. Хельги ступил в реку, добрался до ладьи и велел своим людям грести, не жалея сил. Поглядел, как кнорр Ньяла отвалил от берега, да махнул тому рукой на прощание. Варяг заметил, ответил тем же, но и взгляд послал невеселый. Так Хельги и разумел какая она — колючая и горькая ревность.

Шли ходко, с того ярость Тихого унималась: чуял, что всякий миг становится ближе к Раске. Промеж того думки одолевали, и все через Ньяловы слова: знал Хельги, что злато для уницыдорого, с того и опасался, что согласится уйти с Мелиссином, искать для себя лучшей доли.