Книга Анастасия. Железная княжна, страница 120 – Адель Хайд

Атака на имение Репниных и загородный дом Вяземских была внезапной и молниеносной.

Вяземские были не бойцы, но попытка остановить императорскую гвардию была предпринята, и, если бы не князь Дмитрий Петрович Горчаков, он сам, глава рода, пошёл на штурм, потому как оба его сына в этот момент десантировались с вертолётов где-то под Псковом над имением Репниных, то первая десятка гвардейцев скорее всего бы полегла с остановившимся сердцем.

Но Дмитрий Петрович, хоть и успел его старик Вяземский зацепить слегка, но взял под ментальный контроль всех, кто попытался оказать сопротивление. И прошли ребятушки волной, сметая всех, а старика Вяземского со старшим сыном взяли, в наручники антимагические заковали, да и вывезли в подвалы Острогардского Кремля, там у всех и всегда языки развязывались.

С Репнинами сложнее получилось, как будто кто-то их предупредил, и князь с сыном сами хоть и не сопротивлялись, но комната, где хранился «хронос», оказалась заминирована.

Никита еле остановил Ивана, который пошёл в туда.

— Стой! — крикнул Никита, подбегая к брату и хватая его за рукав.

Иван в удивлении обернулся:

— Ты что брат, я же понимаю, что там мина, но я закрою, если что.

И Иван продемонстрировал, как в руке начал концентрироваться поток магии. Но Никита, словно наяву увидел снова тело брата, навсегда закованное в хрусталь в Кремлёвской стене, и выдохнул:

— Нет, брат, я сам пойду.

Видимо, что-то увидел Иван в глазах брата и не стал спорить: «Хочет младший сам, пусть сам и идёт.»

Вскоре Никита уже тащил небольшой ящик, похожий на камеру-обскура*, но внутри вместо одной оптической линзы было несколько башен, состоящих из разного размера зеркал.

(*Представляет собой светонепроницаемый ящик с отверстием в одной из стенок и экраном на противоположной стене. Лучи света, проходя сквозь малое отверстие, создают перевёрнутое изображение на экране. Обскура характеризуется бесконечно большой глубиной резко изображаемого пространства.)

В гостиной дома Репниных сидели глава рода Репниных и сын Пётр. Судя по взглядам, которыми они проводили Никиту, внёсшего «хронос» не все из этих двоих знали, что это такое.

Получается, что сам Репнин Григорий Николаевич, глава рода знал, а вот сын Пётр скорее всего видел «хронос» впервые.

Гвардейцы продолжали обыскивать дом, и планировалось, что как только закончат, так и полетят в Острогард.

— Что вы собираетесь с ним делать? — вдруг спросил Репнин, глядя на Никиту Урусова.

Никита усмехнулся, а Иван спросил:

— Вас, Григорий Николаевич, больше волнует прибор или ваша судьба?

— Я знаю, что меня ждёт смерть, — сказал Репнин, — вряд ли император меня помилует, но вы должны сохранить этот прибор, он бесценен.

— Почему он бесценен? — усмехнулся Иван

Никита подумал, что у Репнина помутилось в мозгу, когда он вдруг сказал:

— Ну хотя бы потому, что он поможет всё изменить, всё исправить.

Пётр Репнин, до этого в изумлении смотревший то на прибор, то на отца, вдруг горько сказал:

— Значит исправить.

Репнин старший повернулся, посмотрел на сына:

— Да, Петя, исправить, потому что не может в княжеском роду родиться неполноценный ребёнок.

— И сколько раз ты…, — здесь голос Петра прервался, — исправлял?

— Сколько надо, теперь то всё в порядке, — оборвал разговор Репнин-старший.

Вскоре вылетели в Кремль.