Книга Пришелец и красавица, страница 3 – Харпер Смит

Дэвид — отец Тони, ведь понятия не имеет, что она родилась. Смешно, мы расстались ведь как раз из-за того, что он не хотел детей, а я мечтала о семье.

Если бы мы остались вместе, я скорее всего не попала бына девичник, ведь он совпал по дате с днем рождения Дэвида. Расстанься мы хотя бы на пару дней позже и я бы не попала в руки инопланетян.

Тоня агукнула во сне, и я прижала ее к себе.

Все могло быть иначе.

Я могла бы никогда не узнать Торна, он не пострадал бы, пытаясь спасти меня. Торн… Я так боялась его сначала. Высокий, широкоплечий, весь в шрамах. Он никогда ничего не говорил, не улыбался. Лишь однажды я увидела тень эмоции на его лице, когда только что рожденная Тоня ухватилась ручкой за его палец. В тот момент я подумала: “Как жаль, что не ты ее отец” и сама этой мысли испугалась.

Как я могла хотеть его? Такого не похожего на человека, я ведь даже ни разу не говорила с ним, не знала о чем он думает, мечтает, как жил раньше.

Но он всегда был рядом, моя опора, моя тень.

Он ведь готов был защищать меня ценой своей жизни. Когда из воды на нас выпрыгнул этот монстр, похожий на крокодила… Звук ломающихся костей, до сих пор снится мне в кошмарах и песок, покрасневший от крови.

Почему он меня прогнал сегодня?

Я оглянулась на хижину, где лежал Торн. Все мое существо тянулось к нему, но я осталась сидеть под деревом. Я должна уважать его желания. Если он не хочет меня видеть, что ж значит так тому и быть.

Тоня проснулась и захныкала, я встала, чтобы пройтись с ней. Иногда это помогало ее успокоить. Чтобы не происходило вокруг, сейчас главное — моя дочь, ее счастье и спокойствие.

Боль. Она пульсирует в груди, отдает в каждую кость, в каждый мускул. Я лежу и смотрю в потолок из веток, слушаю шум прибоя. Мое тело меня больше не слушается.

Я попытался пошевелить пальцами левой руки. Ничего. Правая рука шевелится, но даже чтобы оторвать ее от шкур, нужно приложить невероятные усилия.

Оливия.

Она плакала из-за меня? Ее голос дрожал. Я видел себя ее глазами. Немощный, жалкий, тот, кого нужно обтирать, кормить, за кого нужно… все делать. И этот запах… ее запах, чистый, как трава после дождя, смешанный с молоком и жизнью. А от меня пахнет смертью и немощью.

Я даже не в силах справить нужду самостоятельно, хожу под себя, как младенец. Позор.

Я хотел, чтобы она ушла, чтобы не видела меня таким, не тратила время на меня. Она слишком добра, чтобы бросить меня. Но я не заслуживаю ее доброты. Ничьей не заслуживаю.

Когда Ри'акс пришел, я собрала все силы, чтобы поднять руку. Провел ребром ладони по горлу. Потом ткнул пальцем в него, сжал кулак, показывая удар, и снова указал на себя. Глазами молил: Сделай это. Покончи с этим. Добей.

Ри'акс замер. Понял.

— Нет, — сказал он твердо, качая головой. — Я лекарь, а не убийца. Ты поправишься.

Он ушел, оставив меня гнить дальше.

Позже пришел Дарахо, наш вождь.

— Друг мой, как я рад видеть тебя в сознании.

Он приподнял мою голову, чтобы напоить, но я сжал губы.

— Понял, не хочешь. Но жара стоит жуткая. Ри'акс сказал тебе надо много пить, иначе будет обезвоживание. В твоем состоянии оно особенно опасно.

Он говорил слишком ласково и спокойно. Не так как обычно. Дарахо всегда был суровым воином, а не наседкой.

Я взглянул на его кинжал у пояса, показал жестом. Добей. Дарахо покачал головой.