Книга Пришелец и красавица, страница 7 – Харпер Смит

Я сел на пень в стороне, положив нож рядом. Правой рукой я схватил пучок стеблей. Пальцы, привыкшие сжимать рукоять меча или древко копья, казались неуклюжими деревяшками. Левую рука слушалась плохо.

Я попытался прижатьстебли к бедру и сделать рез ножом. Они соскользнули. Я стиснул челюсти, попробовал снова. Нож выпал из пальцев в пыль.

Тарани что-то шепнул Саманте. Смех, уже не веселый, а сдержанный, нервный. Мне почудилось, что они смеются надо мной. Над грубым великаном, который не может справиться с женской работой.

Ярость, черная и слепая, закипела во мне. Я схватил нож и с силой ткнул его в пучок лозы, желая не разрезать, а разорвать, уничтожить. Грубый стебель лишь надломился, нож соскользнул и острой гранью чиркнул мне по ладони. Выступила кровь.

Это стало последней каплей. Позор полный и абсолютный. Воин, искалеченный в честном бою с чудовищем, — это одно. Но взрослый мужчина, который не может выполнить простейшую задачу и режет себе руку, как несмышленый ребенок… Это невыносимо.

Я встал, отшвырнув нож и недоделанную лозу. Не глядя на женщин, я развернулся и заковылял прочь от деревни, в сторону леса. Мне было все равно, куда. Лишь бы подальше от этих взглядов, от этого смеха, от собственной беспомощности.

Я шел, пока боль в ноге не стала огненной, пока легкие не захрипели, как кузнечные мехи. Я рухнул на колени у старого, полувысохшего ручья, судорожно хватая ртом воздух.

— Торн?

Голос Оливи был тихим и ласковым, таким она говорила со своим детенышем. Я не обернулся. Сжал кулаки, впиваясь ногтями в кожу правой ладони, в свежую царапину. Уйди. Уйди. Не смотри на меня так.

— Я видела, как ты ушел, — она приблизилась, и я почувствовал аромат ее кожи. Самый сладкий и желанный во всем мире. — Дарахо сказал, ты помогаешь женщинам… Все в порядке?

Молчание. Я смотрел на темную воду в ручье, на свое отражение — искаженное, сломанное. Половину лица пересекал старый толстый шрам, он стягивал кожу на щеке и под глазом.

— Может, я могу помочь? — ее голос прозвучал совсем рядом. — Или просто посидеть с тобой? Не обязательно говорить.

Посидеть с тобой. Как с больным или с убогим. Как с тем, кто не может быть ни воином, ни даже корзинщиком. Горечь поднялась комом в горле. Я резко повернул голову, поймав ее взгляд. В ее глазах я увидел то, чего боялся больше всего: участие, заботу, нежность. И всю свою ярость, весь стыд, всю ненависть к этому жалкому состоянию, я выплеснул в один-единственный жест.

Я поднял правую руку — ту, что мог еще двигаться, —и отмахнулся. Резко и грубо, как от назойливого насекомого. Жест был кричаще ясным: Убирайся, оставь меня.

Она замерла. Ее глаза расширились, в них мелькнула обида. Мне тут же захотелось упасть перед ней на колени и молить о прощении, но я лишь отвернулся и уставился в воду.

Я слышал, как она постояла еще пару минут, а потом ушла.

/////// Юлия, спасибо вам за награду💜

С последней попытки пообщаться с Торном прошло несколько дней. Я не могла перестать наблюдать за ним, хотя понимала, что это не очень правильно и наверное, не слишком здорово.

Ри'акс и Аиша несколько раз повторили, что его жизни больше ничего не угрожает, но это меня не успокоило, ведь они также сказала, что он никогда не сможет восстановиться до конца. Он будет хромать всю оставшуюся жизнь и скорее всего к правой руке полная чувствительность тоже не вернется.