Книга Прятки с Драконом, страница 135 – Рина Рофи

И когда я произнесла слова «драконья метка», Наташа замерла, её глаза стали круглыми-круглыми.

— Ты... ты серьёзно? — прошептала она. — Ты сделала это? Добровольно?

Я кивнула, и впервые за весь рассказ на мои губы вернулась лёгкая, почти неуловимая улыбка.

— Чтобы боль прекратилась, — просто сказала я.

Наташа свистнула, качая головой со смесью шока и восхищения.

— Ну, мушка, ты даёшь... Это... это грандиозно! И... — она прищурилась, —...и что теперь? Что ты чувствуешь?

Я закрыла глаза на секунду, прислушиваясь к себе.

— Тишину, — ответила я честно. — И... его. Но не так, как раньше. Он просто... есть. И это не больно.

Наташа смотрела на меня, и постепенно её восторженное изумление сменилось более мягким, понимающим выражением.

— Значит, война окончена?

Я встретила её взгляд и медленно кивнула.

— Война окончена.

— Диан, а ты... — Наташа посмотрела на меня пристально, отложив в сторону свой азарт. — Что ты к нему чувствуешь?

Я сглотнула. Воздух в комнате вдруг стал густым.

— Я люблю его, Наташ, — выдохнула я, и слова прозвучали не как признание, а как приговор. Горький и тяжёлый. — Но... лучше б этой любви не было.

Я знала. Язнала, что Андор почувствует эти слова. Не содержание, а ту боль, что стояла за ними. Ту горькую тяжесть, что заставляла меня желать, чтобы всё было иначе.

И я не ошиблась.

Там, в глубине, где теперь тихо пульсировала наша связь,я ощутила... не удар. Не гнев. А глубокую, бездонную печаль. Такую же тяжёлую, как моя собственная. Он услышал. Не ушами. Душой.

Наташа, видя моё внезапно помрачневшее лицо, нахмурилась.

— Что? Что случилось?

— Он... почувствовал, — прошептала я, прижимая ладонь к груди, туда, где лежала его метка. Там не было боли. Лишь эхо его тихой, разделённой грусти.

И в этот миг я поняла самую страшную и самую прекрасную правду. Мы больше не могли прятаться друг от друга. Не только от боли, но и от правды. Даже той, что ранила. Наша связь была мостом для всего — для страсти, для покоя, и для этой горькой любви, которую мы оба, казалось, не знали, как нести.

Война действительно окончилась. Но началось нечто другое. Нечто гораздо более сложное.

Родительский день снова прошёл без родителей. Привычная тяжесть легла на плечи, но на этот раз она была приглушённой, словно прикрытой слоем ваты. Мы с Наташей, как и прежде, устроились на нашем любимом широком подоконнике возле столовой, глядя на суетящихся внизу студентов и их родных.

И она отвлекала. Это было отлично.

—...и представляешь, — Наташа, с грацией истинной аристократки поправляя складку своей юбки, с возмущением продолжала свой рассказ, — Константин, этот зазнавшийся отпрыск Дома Ноктюрн, имел наглость заявить, что наш союз «упорядочит линии крови и укрепит политические позиции обоих кланов»! — она изящно фыркнула, отпивая из элегантного бокала с соком, что казалось странно уместным на нашем студенческом подоконнике. — Я ему ответила, что скорее выйду за садового гнома, чем за существо, которое считает брак сделкой по слиянию наследств.

Я слушала, и уголки моих губ дрогнули в улыбке. Её истории, облечённые теперь в форму вампирских интриг и благородных домов, были как глоток свежего воздуха. Они были полны жизни, дерзости и такой нормальной, сверхъестественной абсурдности. После всей нашей с Андором драмы, наполненной роковыми связями и древними пророчествами, это было невероятно освежающе.