Книга Прятки с Драконом, страница 132 – Рина Рофи

— Я пришла не для того, чтобы просить прощения. И не для того, чтобы выслушивать твои оправдания, — продолжила я, и голос мой набрал силу, подпитываемый отчаянием и решимостью. — Я пришла за лекарством. — Я сделала паузу, вкладывая в следующие слова всю свою боль, весь свой страх и всю свою измученную надежду. — Поставь её. Поставь свою метку. Прекрати эту пытку.

— Диана.

Он произнёс моё имя. Всего одно слово. Но в нём было всё. Вся боль этих недель, всё сожаление,вся ярость, направленная на себя, и та самая, неугасимая надежда, что он, казалось, уже похоронил.

Он медленно поставил бокал на стол. Звук был оглушительно громким в напряжённой тишине.

— Ты уверена? — его голос был низким, почти шёпотом, но в нём слышалась сталь. — Это навсегда. Путь назад будет отрезан. Даже если ты возненавидишь меня завтра. Даже если сбежишь на край света. Ты всегда будешь чувствовать меня здесь. — Он поднял руку и прижал ладонь к своей собственной груди, прямо над сердцем. — И я буду чувствовать тебя. Всегда.

В его глазах не было торжества. Не было победы. Была лишь суровая, безжалостная правда. И готовность принять её, если я отступлю. Но я не отступила. Я сделала последний шаг, закрывая расстояние между нами.

— Я не хочу пути назад, — прошептала я, глядя прямо в его золотистые глубины. — Я хочу, чтобы боль прекратилась. Я хочу... — я сглотнула комок в горле, —...хочу той самой связи, о которой пишут в книгах. Не этой пытки. А той, что после.

Он замер, изучая моё лицо, словно ища малейшую тень сомнения. Я не отводила взгляд, позволяя ему видеть всё — всю свою израненную душу, всю свою решимость. И тогда он протянул руку. Медленно, давая мне время отпрянуть. Его пальцы коснулись моей груди, чуть левее центра, прямо над бешено колотящимся сердцем. Его ладонь была обжигающе тёплой.

— Закрой глаза, — тихо приказал он.

Я повиновалась.

Внезапно мир сузился до точки под его ладонью. Сначала было лишь тепло, исходящее от его кожи. Потом я почувствовала... пульсацию. Глубокую, мощную, как отдалённый раскат грома. Это былоегосердцебиение, но оно отзывалось прямо в моей груди, сливаясь с моим собственным бешеным ритмом.

Затем пришло это.

Не боль. Ничего даже отдалённо похожего на боль. Это было похоже на прилив жидкого солнечного света, как и было описано в книге. Золотистое, согревающее сияние, которое хлынуло из его ладони прямо в самое нутро моей души. Оно заполняло каждую трещинку, каждую ранку, оставленную болью и страхом. Оно не жгло, а ласкало, смывая напряжение этих долгих недель. Я услышала его сдавленный вздох и почувствовала, как его собственная рука дрогнула на моей груди. Для него это тоже было... интенсивно. Это был не односторонний акт. Это был обмен. Отдача частицы самого себя.

На моей коже, прямо подего пальцами, возникло лёгкое покалывание, будто кто-то выводил невидимыми чернилами причудливый, сложный узор. Я знала, что это было — отсвет его драконьей чешуи, его личная печать, проявляющаяся на мгновение, чтобы навсегда впечататься в мою сущность.

И затем... всё стихло.

Тишина. Но не та, что была раньше — напряжённая и звенящая болью. Это была мирная, глубокая тишина, как после бури.

Он убрал руку.

Я медленно открыла глаза. Первое, что я почувствовала, было... отсутствие. Отсутствие той всепоглощающей, грызущей пустоты, что стала моим постоянным спутником. На её месте было что-то новое. Тёплое, прочное, нерушимое. Как прочный мост, перекинутый через пропасть, что раньше разделяла нас.