Книга Оборванная связь, страница 96 – Рина Рофи

Я закинула голову назад, позволив ему это, позволив быть всему. Слёзы снова выступили на глазах, но теперь они были сладкими от счастья, горькими от потери лет и горячими от этого нового, безумного пламени, что разгоралось между нами. Пламени, которое могло и сжечь дотла, и согреть после вечной мерзлоты.

В его взгляде, когда он снова поднялся, чтобы посмотреть на меня, я увидела ту же смесь. И страх — страх потерять снова. И решимость — никогда этого не допустить. И любовь. Ту самую, что не умерла. Ту, что проросла сквозь толщу лжи, пепла и времени, чтобы вспыхнуть с новой, опаляющей силой.

Я лежал, впитывая её тепло, её дыхание, эту новую, немыслимую тишину в душе, где раньше выл только ветер пустоты. Она заснула наконец, доверчиво прижавшись ко мне, её рука лежала на моей груди, точно над сердцем. Я боялся пошевелиться, чтобы не нарушить этот хрупкий покой. Казалось, сама Вселенная затаила дыхание в этих стенах.

И тогда я почувствовал его. Не звук, не стук — настойчивую, тревожную вибрацию в охранительных чарах у дверей. Не вторжение. Знак. Волот. И он не отступит на этот раз.

Осторожно, с невероятным усилием воли, я высвободился из её объятий, накрыл её одеялом до подбородка. Она вздохнула во сне, но не проснулась. Я натянул штаны, вышел в гостиную, прикрыв за собой дверь.

Он ждал, прислонившись к каменному косяку, его массивная фигура казалась вырезанной из мрака. На его лице не было обычной дерзости или нетерпения. Была суровая, сосредоточенная решимость.

— Не спал? — хрипло спросил он, но вопрос был риторическим.

— Говори.

Волот кивнул, отталкиваясь от стены. Его золотые глаза горели холодным огнём.

— Всё собрано. Договор с Мал'кором, выписки из архивов о блокаде связи Истинной Пары, показания Банши, магические отпечатки с места «казни». Цепочка ведёт прямо к нему. К отцу. Князю Артамаэлю.

Он сделал паузу, дав мне впитать информацию. Воздух в комнате стал гуще, тяжелее.

— Это не просто предательство семьи, Белет. То, что он сделал… Продажа боли, подделка смерти, разрыв связи, данной самой Вселенной… Это вызов основам. Против мироздания. Против самого принципа Истинных Пар. Ключ к душе и сердцу — он попытался сломать его отмычкой лжи. Так нельзя было поступать. Ни по каким, даже нашим, адским законам.

Слова брата падали, как камни, в тишину покоев. Я и раньше знал это, чувствовал костями. Но слышать это вслух, как констатацию готового дела, было иным. Это означало точку невозврата.

— Совет? — спросил я, голос был ровным, металлическим.

— Созван. Экстренно. Под председательством Люцифера. Все Владыки и Князья, кто имеет вес. Они ждут доказательств. Я их предоставлю.

Волот смотрел на меня, изучая реакцию. Он не спрашивал, хочу ли я этого. Он знал ответ. Он спрашивал о чём-то другом.

— Он возвращается. Отец. Его корабль только что прошёл через Врата Скорби. Онещё не знает, что мы… что она здесь.

Вопрос висел в воздухе. Жгучий. Неизбежный.

Я подошёл к узкому окну, вглядываясь в багровое марево вечного вечера Ада. Где-то там, в этой кровавой мгле, приближался корабль того, кто дал мне жизнь и отнял всё, что этой жизни придавало смысл. Мой отец. Архитектор нашего ада.

Я чувствовал не ярость. Не горячку мести. Глубокий, леденящий холод. Холод абсолютной решимости.