Книга Оборванная связь, страница 67 – Рина Рофи

Она говорила это с таким деловым видом, будто собиралась не запереть межмировые врата, а просто заколотить досками сарай.

— Неделю? — переспросила я, следуя за ней внутрь. — А если… если что-то случится? Вдруг…

— Вдруг твой покойный муж воскреснет и придёт? — Ягиня бросила на меня быстрый, колкий взгляд и фыркнула. — Не воскреснет, милочка. Такое только в сказках бывает. А если случится что по-настоящему важное, Волот найдёт способ. Уж он-то обходные пути знает. А мне надо тебе спокойную среду создать. Чтобы не озиралась, будто волк на тебя из каждой тени смотрит. И чтобы он, — она ткнула пальцем в сторону леса, — не искушался близко подходить. Раз пошёл, другой пойдёт. А я его морду видеть не могу — золотоглазая глыба, всю гарь адскую за собой тащит.

Она начала чистить грибы, её движения были быстрыми и точными.

— Так что неделю будешь в изоляции. От них. От всего этого. Только лес, я, да твои внутренние завалы. Будем долбить, не отвлекаясь. А там… посмотрим.

Я села на лавку, слушая её. Закрыть порталы. Изоляция. От «них» — от Волота, от любых отголосков Ада. Это звучало и пугающе, и… безумно притягательно. Неделя без возможности, что из любой щели выглянет прошлое. Неделя, чтобы сосредоточиться только на себе. На боли, которую нужно было разгрести, и на той слабой, едва теплящейся искре внутри, которую Ягиня называла «силой». Я кивнула, уже не в силах противоречить. Да и не хотела. Впервые за долгое время кто-то другой брал на себя ответственность, решал, что будет дальше. И в этой её суровой, властной заботе было спасение.

— Так, — сказала Ягиня, поставив передо мной на стол глиняную миску счистыми грибами, как будто между делом. — Сегодня, после обеда, попробуешь пощупать и подсветить разломы сама.

Я вздрогнула, уставившись на неё.

— Но я… я давно не делала ничего подобного. Даже до того, как всё… — я махнула рукой, обозначая свою внутреннюю катастрофу, — у меня это получалось не очень. Я больше чувствовала, чем управляла.

— Ага, чувствовала, — Ягиня фыркнула. — И закопала это чувство поглубже в землю. Ну, теперь будем откапывать. Мы же с тобой уже парочку твоих внутренних потоков расчистили. Малость, конечно, но ток уже есть. Должно получиться. Хоть искорку высечь.

Она говорила так уверенно, будто предлагала не манипулировать трещинами в самой ткани реальности, а попробовать новую насадку на мясорубке, но в её словах была железная логика: если мы пробили несколько «завалов» и сила начала сочиться, пусть тоненьким ручейком, значит, инструмент у меня был. Осталось вспомнить, как им пользоваться.

— А что… что именно делать? — спросила я, чувствуя, как под ложечкой начинает сосать от лёгкой паники.

— Выйдем за околицу, к старой ольхе. Там разлом особенно тонкий и… ласковый, что ли. Не душит, а щекочет. — Она прищурилась, вспоминая. — Ты подойдёшь, положишь ладони на землю. И не силой толкать будешь, а… слушать. Услышишь гул, вибрацию. Потом — своим этим ручейком, что внутри, коснись её. Не ломись! Коснись, как перышком. И представь, что ты его не касаешься, а… подсвечиваешь. Изнутри. Чтобы он стал видимым. Ненадолго. На секунду.

Она посмотрела на меня, оценивая моё бледное лицо.

— Не бойся. Я рядом буду. Не дам тебя разлому заглотить. Да и он тут незлой, просто старый и одинокий. Ему, поди, тоже интересно на ходячую посмотреть. Давно таких не видел.