Книга Оборванная связь, страница 51 – Рина Рофи

Из главной комнаты донёсся голос Ягини:

— Не задерживайся там! Иди выжми волосы да к печке садись, суши. Скоро есть будем. И силу настраивать начнём. Медлить нечего.

Я быстро вытерла голову грубым, но мягким полотенцем, что висело на гвозде, и вернулась в дом. Волосы, тяжёлые и влажные, уже не казались такими безжизненными. Они лежали на плечах холодным, но уже своим, знакомым весом.

Я села на табурет у печки, повернувшись спиной к теплу. Ягиня, возившаяся у стола, кивнула одобрительно.

— Вот. Уже лучше. Похожа на себя становишься. А то прямо жуть была.

Я не ответила. Просто сидела, чувствуя, как тепло от печки проникает в кожу головы, в плечи, и слушала, как в доме снова воцаряются обычные, бытовые звуки — стук ножа, шипение масла на сковороде. И за окном, сквозь стёкла, был виден тот же лес. Только теперь он не казался просто укрытием. Он казался… союзником. А старая женщина у печи — не просто приютом, а тем, кто взялся за самую сложную работу на свете: возвращать к жизни то, что считалось мёртвым.

Чай был выпит, миски пусты. Я сидела, ощущая непривычную сытость и странную лёгкость в голове после травяного отвара. Но Ягиня на покой не собиралась. Она отставила свою чашку, встала и сделала круг по комнате, будто прислушиваясь к чему-то. Потом остановилась передо мной.

— Ну, что, Мария, — сказала она негромко, но так, что по спине пробежали мурашки. — Давай посмотрим, что там у тебя внутри осталось. А главное — что ты с этим остатком сделала.

Она не стала просить разрешения. Просто протянула руки ко мне, ладонями вверх, но не касаясь. Я почувствовала, как от её пальцев исходит лёгкое, тёплое давление. Не физическое. Энергетическое. Она «сканировала» меня.

Сначала её лицо было сосредоточенным. Потом брови поползли вверх.Потом на нём появилось выражение такого изумлённого ужаса, что мне стало не по себе.

— У-у-ух… — протянула она на выдохе, отдернув руки, будто обожглась. — Да ты… да ты что ж с собой-то сделала, девка? Это ж… это ж кощунство!

Я съёжилась, не понимая.

— Что? Что я сделала?

— Потоки! — воскликнула Ягиня, размахивая руками, словно показывая невидимые нити вокруг меня. — Ты их… ты их все перекрыла! Закупорила! Будто плотину внутри себя возвела! Да не просто так, а с запасом, с такой силой отчаяния, что я аж вздрогнула!

Она подошла ближе, её глаза горели.

— Смотри. У Ходячей есть каналы. Они как… как корни у дерева. Идут от тебя в миры, и из миров — в тебя. По ним сила течёт, связь с истоками, чувствительность к границам. Ты же… ты их не просто пережала. Ты их выжглаизнутри! Наглухо! Это же как… как человеку самому себе все вены запаять цементом! Да ты мазохистка, что ли⁈

Её слова были как удары. Я знала, что слаба. Знала, что не чувствую мир как раньше. Но чтобы такое…

— Я… я не знала, что так получится, — прошептала я. — Я просто хотела, чтобы не болело. Чтобы не чувствовать… ничего. Ни связи с ним, ни зова других миров… ничего.

— Чтобы не чувствовать⁈ — Ягиня аж подпрыгнула. — Да это всё равно что, чтобы нога не болела, её отрубить! Ты свою суть, свою природу искалечила! Теперь понятно, почему ты как пустая скорлупа! Ты не просто силу потеряла — ты отрезала себя от источника! От самой себя!

Она снова замерла, прикрыв глаза, будто пытаясь осмыслить масштаб катастрофы.