Книга Оборванная связь, страница 4 – Рина Рофи

Я осторожно, как к дикому зверю, протянула руку и коснулась его пальцев, лежавших на холодном камне скалы. Он не отдернул руку. Его кожа была гладкой и твёрдой, как полированный рог.

— А здесь? — прошептала я.

Он перевернул ладонь и на мгновение сомкнул её вокруг моей. Его прикосновение было нечеловечески тёплым, живым жаром, скрытым под прохладной поверхностью.

— Здесь… — он обвёл взглядом наш мир: тихие огни домов в долине, серебристый плющ, мерцающие мягкие границы. — Здесь есть тишина. Здесь трава зелёная, а не пепельно-серая. Здесь воздух пахнет дождём и цветением лунных лилий, а не серой и страхом. Здесь… — его взгляд вернулся ко мне, и золото в его глазах стало каким-то тёплым, глубоким, как мёд, — здесь есть что хранить. Что-то хрупкое. Что-то настоящее. Не вечный огонь, а вот этот, едва тлеющий уголок покоя. И те, кто в нём живёт.

Моё сердце билось так, что я боялась, он услышит его стук. «И те, кто в нём живёт». В его словах была вселенная смыслов.

— Ты скучаешь по дому? — спросила я, глупо, по-детски.

Он покачал головой.

— Нет. Я ношу его в себе. Весь Ад — у меня здесь. — Он приложил свободную руку к груди, где под тёмной тканью, должно быть, билось сердце, не похожее на моё. — Он часть меня, как и способность охранять. Но быть здесь… это не служба. Это выбор. Возможность дышать перед тем, как снова нырнуть в пламя.

В тот вечер он проводил меня почти до самого дома. У калитки, увитой светящимся мхом, он остановился.

— Спасибо, Мария. За экскурсию. И за разговор.

— Я ничего особенного не сделала, —пробормотала я, глядя на свои босые ноги, испачканные землёй.

— Ошибаешься, — сказал он так просто, что у меня перехватило дыхание. — Ты… напоминаешь мне, за что стоит сражаться. Не за троны и не за власть. А за тихие вечера и возможность показывать кому-то звёзды.

Он не поцеловал мне руку на прощание. Он лишь слегка склонил голову, и его тёмные волосы упали на лоб. А потом он растворился в сгущающихся сумерках, не как человек, идущий по дороге, а как тень, отступающая перед светом. Просто перестал быть.

Я долго стояла у калитки, прижимая к груди ладонь, которую он держал. На ней всё ещё чувствовалось эхо его жара. В голове звучали его слова: «Весь Ад — у меня здесь».

Тогда я думала, он говорит о ноше, о памяти. Теперь, спустя двести лет, я понимаю: он говорил о бомбе замедленного действия. Но в тот вечер я знала только одно: демон с золотыми глазами назвал меня причиной дышать. И в моих восемнадцать, в моём вечно-юном мире, этого было более чем достаточно, чтобы потерять голову. И сердце.

Начиналось нечто прекрасное и роковое. Начинался путь, который приведет к боли, которая заставит бежать от всего, что могло напомнить о нем: от запаха озона после грозы, от отсветов пламени в камине, от тишины, похожей на ту, что была на Скале Наблюдателя. К 180 годам беспамятства и пяти годам попытки жить среди людей, у которых за плечами нет и века. Но тогда, на пороге дома, пахнущего хлебом и безопасностью, я чувствовала только головокружение от предвкушения.

Я, Мария, золотой лучик, зажгла интерес в глазах князя Тьмы. И тогда это казалось самой великой удачей в бесконечной жизни.

Фестиваль Слияния Теней был самым важным праздником в нашем мире. Раз в сто лет границы между нашим «пузырем» и соседними реальностями истончались до прозрачности и мы могли наблюдать, как призрачные отголоски чужих ландшафтов, звуков и запахов просачиваются в наш воздух, создавая калейдоскоп невозможной красоты. Весь город преображался: гирлянды из живого света вились вокруг деревьев, на площадях возникали временные порталы, показывающие вид на океаны из жидкого серебра или леса кристаллических папоротников.