Книга Оборванная связь, страница 2 – Рина Рофи

— Мисс? — Его голос. Низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой, как шорох кожи о камень. Он разрезал тишину, в которой я застряла.

Я сглотнула, чувствуя, как жар поднимается к щекам. Я, Мария, никогда не терявшая дар речи, вдруг осознала себя дикаркой, застывшей посреди зала с разинутым ртом.

— Мария, — наконец выдавила я, запыхавшись не от бега, а от чего-то другого. Сердце колотилось где-то в горле.

Он сделал лёгкий, изящный шаг вперёд. Движение было бесшумным, плавным, будто он не шёл, а плыл над полом. Он взял мою руку — я даже не заметила, как она сама повисла в воздухе. Его пальцы были длинными, прохладными. Крепкими.

— Белет, — представился он. И губы, тонкие и выразительные, коснулись моих костяшек.

Это не был формальный, светский поцелуй. Это было лёгкое, почти неосязаемое прикосновение. Но от него по моей руке, по всему телу пробежала волна — не электричества, а чего-то древнего и тёплого. Как первый луч солнца после долгой ночи. Я едва не дёрнула руку назад.

Он отпустил её и выпрямился, не отрывая взгляда. Золото его глаз после поцелуя казалось ярче в свете зала.

— Мария, — повторил он моё имя, и оно прозвучало в его устах как заклинание,как что-то очень важное. — Ваша мать говорит, вы знаете каждый уголок вашего мира.

— Я… я люблю исследовать, — прошептала я, насильно возвращая себе дар речи.

— Белету нужна наша главная библиотека и лавка старьёвщика Элрика, — вступил отец, с лёгкой улыбкой наблюдая за моей неловкостью. — Не могла бы ты проводить его, дочка?

— Да! Конечно! — мой ответ прозвучал слишком быстро, слишком громко.

Белет кивнул моим родителям, что-то тихо сказал им на прощание, и мы вышли из дома в ласковые, вечные сумерки нашего мира.

Мы шли по выложенной светящимся камнем дорожке, которая вела к центру поселения. Я шла впереди, чувствуя его взгляд на своей спине, на растрёпанных волосах. Мне хотелось обернуться, но я боялась снова утонуть в этих глазах.

— Вы долго будете нашим Хранителем? — спросила я, чтобы разрядить тишину, глядя себе под ноги на мягкую траву, пробивающуюся между камнями.

— Это зависит от многих вещей, — ответил он. Его шаги были бесшумны за моей спиной. — От спокойствия границ. От задач Совета. Время для моей расы… течёт иначе.

— А вы… вы демон? — вырвалось у меня. Я тут же закусила губу. Глупая, глупая!

За моей спиной раздался тихий, низкий звук. Почти смех. Но не насмешливый. Скорее, тёплый.

— Да, Мария. По крови своей.

— А почему ваши глаза… такие? — продолжала я допрос, уже не в силах остановиться, обернувшись к нему на ходу.

Он смотрел прямо на меня. И в этот раз я выдержала его взгляд. Золото, казалось, мерцало изнутри, и в его глубине я увидела отражение — маленькую, взъерошенную девушку в летнем платье, стоящую посреди дорожки.

— Потому что я вижу не только этот мир, — сказал он просто. — Я вижу его слои. Его границы. Его боль и его целостность. Это… профессиональная необходимость.

Потом он сделал паузу и добавил, и в его голосе прозвучала та самая, неуловимая до этого нотка чего-то человеческого, может быть, даже уязвимого:

— А твои волосы… они как первый луч Сердца Мира после тёмной фазы. Золотой лучик.

Он назвал меня лучиком. Просто шёл и сказал. И продолжил идти, как будто не сказал ничего особенного.

А я осталась стоять на тропинке, чувствуя, как по моей коже, по самым корням волос, будто разливается то самое тёплое золото из его глаз. В восемнадцать лет, в первый раз в жизни, я поняла, что такоепадать. Падать не в пропасть между мирами. А в чей-то взгляд.