Книга Тень и пламя, страница 30 – Рина Рофи

Я сделала шаг. Потом другой. И пошла за ним.

Он услышал мои шаги, но не обернулся, лишь слегка замедлил ход, давая мне догнать. Мы шли рядом по узкой тропе, утопая в тени старых кленов. И это молчание было... другим. Не напряженным, не выжидающим. Оно было спокойным. Таким же спокойным, как и он сейчас.

— Удивительно, — наконец нарушила я тишину, — но когда ты такой... спокойный, с тобой даже можно общаться.

Он коротко ухмыльнулся, глядя вперед.

— Что, разочарована? Ждала, что я наброшусь с поцелуями или похабщиной?

— Признаться, да, — честно ответила я. — Это твой коронный номер.

— Король должен знать, когда сменить тактику, — парировал он, и в его голосе снова зазвучали знакомые нотки дерзости, но теперь они были приглушенными. — Особенно если противник... стоит того.

Мы вышли на небольшую поляну, скрытую от посторонних глаз густыми зарослями жимолости. В центре стояла старая каменная скамья, вся в трещинах и мхе.

Рей остановился и жестом указал на нее.

— Привал?

Я кивнула и села, чувствуя прохладу камня даже сквозь ткань шорт. Он устроился рядом, но на почтительном расстоянии, положив руки на колени.

— Так о чем можно говорить с тобой, когда ты «спокойный»? — спросила я, глядя на него с искренним любопытством.

Он задумался, его зеленые глаза стали серьезными.

— О футболе. О том, как достали эти дурацкие галстуки на форме. О том, что старый профессор политологии пахнет, как прокисший бульон. — Он посмотрел на меня. — О чем угодно, Лиля. Кроме нашей вражды. Хотя бы на пять минут.

И в эти пять минут, сидя на старой скамье в укромном уголке сада, мы просто говорили. О скучных лекциях, о дурацких правилах Академии, о том, как неудобно спать на казенных матрасах. И этобыло... нормально. Просто. По-человечески.

— Кстати, а между прочим, галстук тебе идет, — сказала я с улыбкой.

Он поднял брови, явно удивленный, а затем его лицо тоже озарила ухмылка, но на этот раз — без привычной наглости, а скорее с долей самоиронии.

— Да, а я думал, выгляжу в нем как типичный офисный планктон.

Я рассмеялась, и звук этот был на удивление легким.

— Ну, может, чуть-чуть. Но... цвет твоим глазам подходит.

Мы снова замолчали, но на этот раз тишина была теплой, почти дружеской.

— А тебе... идут юбки. Очень. И эти гетры, — сглотнув, сказал он, глядя куда-то в сторону, на ствол старого клена.

В его голосе не было привычной бархатной сладости, которую он использовал для флирта. Была какая-то грубоватая, неотшлифованная прямота. Он не пытался соблазнить. Он просто... высказал наблюдение. И от этого комплимент прозвучал в тысячу раз весомее.

Я почувствовала, как по щекам разливается легкий румянец, и опустила взгляд на свои ноги в темных гетрах.

— Спасибо, — тихо ответила я, сама удивляясь своей реакции. Обычно его слова вызывали во мне либо ярость, либо желание спрятаться. Сейчас же я чувствовала лишь легкое, смущенное тепло.

Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела то же смятение, что чувствовала сама. В них не было уверенного хищника. Был просто парень, который сказал девушке, что она ему нравится в ее спортивной форме. И это было одновременно и смешно, и чертовски мило.

— Ладно, — он резко поднялся. — Пойду, пожалуй. А то... — он махнул рукой в сторону академии, не закончив фразу.

И снова ушел, оставив меня на скамье с бешено колотящимся сердцем и одной-единственной мыслью: черт возьми, Рей Багровый может быть невыносимым, наглым и опасным, но он также может быть и таким. А это... это меняло все.