Книга Тень и пламя, страница 182 – Рина Рофи

— Это она, да? — он приник губами к виску, и его шепот обжег. — Ты думаешь об этом. О том, что могло бы случиться. О том... какими бы они были. Наши волчата.

— Нет! — попыталась я вырваться, но в моем протесте не было былой силы. Только паника и... черт возьми, да, любопытство.

— Врешь, — он легко поднял меня на руки, и мои ноги сами обвили его талию. Он понес меня не на балкон, а обратно, к той самой массивной кровати цвета крови. — Твое тело не врет. Оно трепещет. Оно... жаждет этого. Так же, как и мое.

Он опустил меня на шелковое покрывало, его тело тяжелым одеялом накрыло меня.

— Не бойся, Луна моя, — прошептал он, его губы заскользили по моей шее к метке, заставляя выгибаться в немом стоне

И прежде чем я успела что-либо сказать, его зубы снова сомкнулись на моей метке, и зов полной луны, яростный и всепоглощающий, накрыл нас с головой, смывая все обещания, все страхи, оставляя только древний, неумолимый инстинкт и дикую, всепоглощающую надежду.

— Лиль... но я обещаю... — его дыхание было прерывистым, горячим. — Я буду сдерживать себя... сколько смогу. Я прервусь... — он сжал зубы, словно физически удерживая бушующего внутри зверя. — Но ты тоже... вырывайся. Хорошо?

Он смотрел на меня, и в его взгляде была не просто страсть. Была мольба. Мольба о помощи.О спасении от самого себя.

— Мы же не хотим... повторить судьбу моего отца и мамы... правда? — он выдохнул эти слова, и в них прозвучала та самая, детская боль за родителей, чья жизнь была перевернута одним импульсом.

И тут же его губы, уже готовые сомкнуться на моих, изогнулись в горькой, отчаянной ухмылке.

— Или... все-таки хотим?

В этом вопросе заключалась вся наша суть. Два существа, разрывающихся между долгом и инстинктом, между страхом и желанием. Между тем, что правильно, и тем, что неизбежно.

Я смотрела в его глаза, в эту бурю золота и зелени, и видела не только Альфу, но и Рэя. Того самого мальчика, который знал, что его родители поженились по необходимости, по воле Луны и потому что мама была беременна им, и того мужчину, который боялся навязать ту же судьбу мне.

Моя рука сама поднялась и коснулась его щеки. Он вздрогнул от прикосновения.

— Нет, — прошептала я, и мой голос был тихим, но твердым, как сталь. — Мы не хотим их судьбы. — Я увидела, как в его глазах мелькнуло облегчение, смешанное с новой болью. — Потому что наша история... она другая.

Я притянула его лицо к своему, пока наши лбы не соприкоснулись.

— Мы не они, Рэй. Наш ребенок... если и будет... он будет желанным. С самого начала. А не... последствием.

Я почувствовала, как содрогнулось все его тело. Он закрыл глаза, и тихий, сдавленный звук вырвался из его груди.

— Хорошо, — он прошептал, и в этом слове была вся вселенная — и боль, и обещание, и любовь. — Тогда... помоги мне. Сегодня. Помоги мне остаться в рамках.

И когда его губы снова нашли мои, это была клятва. Клятва двоих, решивших бороться не друг с другом, а вместе — против собственной природы.

Луна взошла.

Ее серебряный свет хлынул в панорамные окна, заливая комнату призрачным сиянием. И со светом пришел зов. Не волна, а ударная, всесокрушающая лавина, в тысячу раз сильнее, чем прежде.

Мое тело вспыхнуло изнутри. Каждая клетка, каждый нерв закричали в один голос, требуя его. Жар разлился по жилам, превращая кровь в расплавленный металл. Я почувствовала, как набух и заныл клитор, посылая судорожные импульсы в низ живота. Между ног стало горячо и влажно, и я с ужасом и восторгом ощутила, как тонкая ткань трусиков промокла насквозь. Рэй замер надо мной. Его глаза... Боги, его глаза. Зеленые зрачки исчезли, вытесненные сплошным, горящим, волчьим золотом. Они светились в полумраке, дикие и бездонные. Низкий, непрерывный рык вырвался из его груди, больше похожий на стон вселенной, чем на звук живого существа.