Книга Ритуал на удачу: дроу и 40 кошек в придачу. Книга 2, страница 100 – Лина Калина

Меня провели внутрь. Замок оказался не менее мрачным, чем снаружи: своды, уходящие в тень, чёрный мрамор, зеркальные панели, и свечи — сотни свечей в канделябрах.

Лестница вилась винтом.

На втором этаже одна из девушек обернулась и, уже на моём языке, произнесла:

— Прошу, шарил. Нужно подготовиться к празднику.

Следующие часы были пыткой: меня купали, натирали маслами, расчёсывали до блеска волосы — каштановые, без следа прежнего фиолетового.

Сопротивляться было бесполезно — в ответ звучала только одна фраза: по требованию истинного мне положен отдых перед балом.

Наконец, в комнате воцарилось спокойствие — рабыни ушли.

Ложе было слишком роскошным: тёмные шёлка, подушки с вышивкой, навес, напоминающий паутину.

Я забралась внутрь, чувствуя себя не гостьей, а жертвой обряда.

Одетта свернулась клубком у изножья.

Хотелось верить, что это просто странность местных обычаев. Но в груди копошился страх, липкий, настойчивый.

Дроу ведь не спят… зачем тогда им постель? Показное гостеприимство?

С этими мыслями я провалилась в сон.

Проснулась от лёгкого прикосновения — рабыня будила. Пришло время собираться.

На кровати уже лежало платье — тёмное и роскошное. Его аккуратно разложила одна из рабынь.

Не пышное, не сдержанное — узкое, обтягивающее, с высоким разрезом до бедра и низким декольте, которое оставляло слишком мало для воображения.

Ткань струилась, как жидкий дым, холодила кожу, а тонкие серебряные узоры, будто сотканные из лунного света, лишь подчёркивали открытые участки тела.

Я смотрела на него и понимала: дома такое платье разбило бы мою репутацию вдребезги. Оно кричало, соблазняло, подчиняло — и точно не предназначалось для невинного выхода в свет. А когда я надела его, ощущение только усилилось: я словно осталась... голой.

Причёску сделали с ювелирной точностью: волосы уложили в сложный узел на затылке, оставив несколько локонов свободно спадать вдоль шеи. Сквозь пряди вплели тонкие серебряные нити и чёрные камни, похожие на застывшие слёзы.

Пока работали, женщины негромко объясняли: арах-магистр — то есть Элкатар — не может прийти за мной. Я должна войти в бальную залу сама. После объявления моего имени — поклон главе доминиона, его матери. А затем — встать среди остальных женщин и ждать.

Правила были странными, непривычными, но я запоминала — не хотелось выглядеть глупо.

Когда всё было готово, рабыни повели к месту праздника. Мы пересекали холл — и вдруг передо мной возник Эйдглен, в чёрном одеянии с серебряной вышивкой. Наряд был торжественным, но явно боевым. На груди — знак дома, на пальцах — кольца, волосы аккуратно уложены.

Эйдглен жестом отпустил моих сопровождающих.

Я отступила на шаг.

Воздух между нами дрогнул, и вокруг вспыхнула сияющая паутина — знак того, что защита Лаэлии не спит.

Наверное, Эйдглен тоже был приглашён на праздник. Как наследник доминиона Тир'эллон, он имел право на присутствие — даже несмотря на то, кем стал. Возможно, он прибыл вместе с Лирафей. Я не знала. Но не ожидала встретить его здесь. Так скоро. Так близко.

— Я не причиню вреда, — поморщился Эйдглен. — Не за этим пришёл.

Он помедлил, будто борясь с самим собой, а потом продолжил:

— Не буду просить прощения. Я признал твою силу. Считай, это и есть моя благодарность. Не жди большего.