Книга Какой скандал! (Это просто смешно), страница 331 – Ци Инцзюнь

Император для него тогда был лишь далёким, неясным образом — символом ненависти, бездушной и равнодушной марионеткой. Ли Юньси хотел совершить невозможное и нарушить установленный порядок, но каждый год, когда вывешивали золотой список, с первой строчки до последней в нём были лишь те, кто имел связи. Говорят, что государственные экзамены — это лестница к небесам, но кто бы мог подумать, что эта лестница будет каждый раз подниматься всё выше и выше, и что детям из бедных семей никогда не дотянуться до небес?

Позже он встретил императора.

Это случилось совершенно неожиданно. Он помнил, как был на лодке, подстрекая нескольких соучеников, таких же неудачливых кандидатов, поднять восстание. Незнакомец напротив вдруг сказал:

— Моя фамилия Сяхоу.

Он подумал, что это принц Дуань тайно пришёл помочь им. Но потом незнакомец добавил:

— Имя у меня одно — Дань.

Тогда Ли Юньси так и подмывало в порыве ярости обагрить землю кровью, поквитаться с ним раз и навсегда. Но Ли Юньси сдержался. Ли Юньси помнил старого учёного из своей деревни, давно уже лежащего в земле, и его слова о благе жителей округа. Император в тот день говорил много, изливал душу, раскрывал великие замыслы и объяснял план, согласно которому они должны были получить должности и затаиться при дворе. Ли Юньси не верил ни единому слову.

Но вот слова коварной наложницы, сидевшей рядом с императором, он услышал. Она сказала:

— Считайте, что это ради блага ваших родных и близких в родной деревне.

Ли Юньси вступил на службу при дворе, но по-прежнему не любил императора.

Работая в Министерстве доходов, он обнаружил, что отчеты и реестры за многие годы были свалены в кучу и покрыты толщей пыли. Так называемое правило «один двор — одно поле» давно стало пустым звуком; землю крестьян беззастенчиво присваивали местные знать и чиновники, начиная с низших слоев и доходя до верхушки, — никто не смел вмешаться.

Он, не щадя сил, ночи напролет проверял документы, решив во что бы то ни стало восстановить реестры по каждому уезду и каждой провинции. Он был готов идти до конца. Любой, кто вставал на его пути, становился подозреваемым — Ли Юньси собирался вывести всех на чистую воду, вытащить сорняк с корнем, заставив весь двор содрогнуться.

И первым, кто встал у него на пути, был сам император.

— Как закончишь работу, реестры передашь мне, — сказал он. — Сейчас не время, я их сохраню.

Ли Юньси целый год метался между верой и недоверием. И только когда император избавился от вдовствующей императрицы, сверг принца Дуаня, навел порядок в управлении и начал реформы, реестры Ли Юньси увидели свет.

В тот день, после собрания в суде, Ли Юньси напился до беспамятства и зажег благовония в память о старом учителе.

Ли Юньси помнил доброту своих земляков и товарищей, даже умел ценить заслуги императрицы, но вот к императору он питал стойкую неприязнь. Император ещё такой молодой и зеленый. Если бы он раньше проявил твёрдость, простому народу не пришлось бы так долго страдать. Тем более, сейчас, несмотря на власть, которой он обладал, нельзя было гарантировать, что он не совершит ошибок. Ли Юньси раздражало в императоре буквально всё, он был готов каждый день рисковать жизнью, критикуя того за каждую мелочь.

Сяхоу Дань иногда так сердился, что бросал в него свитки с докладами. Но Ли Юньси это только подзадоривало.