Книга Королева Всего, страница 79 – Валентина Зайцева

— Нет. Я имею в виду то, что говорю. — Не дав мне опомниться, он поднялся на ноги, взял меня под руки и поставил рядом с собой. Он был чертовски силён, а я уже начинала чувствовать хмель, поэтому моя реакция была чуть медленнее обычного. — А ты увиливаешь от моих слов.

Да, увиливала. Я пыталась увернуться от них, как от пуль, как от чего-то опасного. Но они попадали в цель, одна за другой. Он боялся; он отчаивался. Он изо всех сил старался сделать всё правильно для меня, несмотря на свою природу. Он любил меня. Я была важнее для него, чем что-либо иное за всю его бесконечно долгую жизнь.

Я веду себя эгоистично.

Чем больше я смотрела на него, на этот страх в его угольных глазах, тем сильнее мне хотелось, чтобы это отчаяние исчезло. Оно причиняло мне боль, пронзало до самой души. Я не знала, люблю ли я этого мужчину по-настоящему, но знала, что он мне не безразличен, и только что поняла, насколько глубоко он задел меня.

Возможно, этого было достаточно.

Я взглянула на бутылку, сделала последний большой глоток и поставила её на пол. Взяла его за руку — за живую — и мягко подвела к самому краю балкона, где не было ограды. Я смотрела на акрополь. На город, которым стал или, вернее, в который вернулсяНижнемирье после долгих лет запустения.

Сделав глубокий вдох, я задержала его на мгновение, а затем выдохнула.

К чёрту всё.

К чёрту абсолютно всё.

Я устала бороться с неизбежным. Что значила я в сравнении со всем этим? Перед лицом целого мира, перед лицом мужчины, прожившего, возможно, сто тысяч лет в одиночестве, какое это имело значение? Я буду с ним… так или иначе. Вопрос лишь в том, сколько моего разума останется при мне, когда всё закончится. Останусь ли я собой.

Пора перестать притворяться, что у меня когда-либо был настоящий выбор.

Этот мужчина отдал ради меня всё, что имел. Обе его ипостаси всё ещё были готовы на любую жертву, без колебаний. А я упрямо цеплялась за призрачную надежду, что в самый последний момент из воздуха возникнет некий тайный выход, чудесное спасение.

Надежда была ядом.

Закрыв на миг глаза, я собралась с духом. Может, всё не будет так уж плохо, как я себе рисовала. Наконец я была готова нарушить тишину.

— Четыре дня.

Он повернул меня к себе, брови его сдвинулись в недоумении. Он не произнёс ни слова, но выражение его лица было полным неверия и изумления.

— Я пойду с тобой к алтарю. Я просто хочу эти четыре дня для себя. Когда срок выйдет, я сделаю это добровольно.

Внезапно Римас опустился передо мной на колени. На лице его были чистейшая радость, неверие и потрясение. Лицо человека, выигравшего джекпот. Нет, человека, у которого был смертельный диагноз, и ему вдруг сказали, что он будет жить, что у него есть будущее. Он обхватил мою талию руками и прижался головой к моему животу, словно боясь, что я исчезну.

Я опустила руки и запустила пальцы в его волосы. Прошло немало времени, прежде чем я осознала, что он плачет. Я приподняла его голову, и он попытался отвернуться, скрыть слёзы. Он выглядел смущённым, словно пристыженным. Он перестал отворачиваться лишь тогда, когда я взяла его лицо в ладони и наклонилась, чтобы поцеловать. Разорвав поцелуй, я нежно смахнула слёзы большими пальцами.

— Прости. Я не плакал пять тысяч лет. С тех пор, как в отчаянии низверг своих творцов в пропасть.