Книга Королева Всего, страница 132 – Валентина Зайцева

Всё могло быть иначе. Всё могло закончиться совсем не так.

Была ли эта глыба в горле — скорбью? Неужели именно так она проявляется? Я же одержал победу. Только что устранил предателей и разрушил их хитрый план свергнуть меня. Нет, — поправил я себя. Мой собственный хитрый план самоуничтожения, рождённый в безумии.

Я не знал, что с этим делать. Моё безумное «я», осколок разума, помнивший, кем я был без направляющей длани Древних, так отчаянно пыталось положить всему конец. Мой узурпатор стремился завершить это существование. Возможно, теперь, когда всякая надежда на это рухнула окончательно, эта дрянь зачахнет и умрёт. Покроется струпом, как свежая рана, и затянется без следа.

Почему это казалось таким бессмысленным? Почему я чувствовал такую пустоту, такую опустошённость, стоя над останками своего величайшего раздражителя и телами всех тех, кто строил против меня козни? Кто плёл интриги в тени?

В этом не было логики. Не было никакого смысла в боли, пронзавшей моё сердце острым клинком.

От этой внутренней боли был лишь один бальзам. Одна мазь, что могла затянуть трещину в душе и принести облегчение. Наклонившись, я поднял тело Нины на руки. Она была такой лёгкой, так идеально прилегала ко мне, словно созданная для моих объятий. Она пахла летней травой и джунглями… как сны, как самые светлые видения.

Влад, из всех тех бастардов, что Древние подбрасывали мне для забавы, всегда обладал самой впечатляющей силой среди прочих.

Творчество в своих проявлениях — вещь непостижимая и загадочная. Оно либо есть, либо его нет. Логика и разум не применимы к его границам, не работают в этой сфере.

Совсем как любовь, казалось бы.

Я любил женщину на своих руках. Любил её больше, чем мог выразить словами или поступками. Это было всё, чего я желал за всю свою немыслимую древность, за все эти бесконечные годы. А значит, и исцеление от нынешней муки крылось в ней. Я обрету утешение в её преданности,когда она вернётся ко мне. Познаю радость, когда она восстанет как моя настоящая королева. Эта необъяснимая боль от смерти моего старейшего узурпатора быстро забудется, растворится без следа, когда Нина примет Древних в свою душу.

Я помнил, как она улыбалась тому безумцу и признавалась ему в любви. Как обнимала его в моменты его слабости и с радостью принимала его самые тёмные нужды, не отворачиваясь. В те кратчайшие мгновения, даже блуждая по коридорам безумия, я был счастлив. По-настоящему счастлив впервые за всю долгую жизнь, впервые за столетия существования.

И я убью их всех, чтобы вернуть это ощущение.

Нина

Я очнулась резко, словно всё в один момент вернулось в фокус. Я лежала на земле, но это был не отполированный камень тронного зала. То место, где я оказалась, было полностью высечено из чёрной скалы и освещено лишь пылающими факелами и зловещим алым сиянием.

Алым сиянием, которое я знала слишком хорошо.

По крайней мере, на этот раз это был не тот проклятый кровавый источник.

Кто-то плакал. Девушка. Мне потребовалось несколько долгих секунд, чтобы понять, что это не я. Перекатившись на бок, я с трудом поднялась и прижала ладонь ко лбу, содрогнувшись от воспоминания о боли — о том, как когти Римаса впивались в моё тело, о хрусте ломающейся шеи. Но эта боль, как и все предыдущие смерти, быстро отступала, словно уходила куда-то вглубь, превращаясь в смутное, почти нереальное воспоминание.