Книга Королева Всего, страница 131 – Валентина Зайцева

Было странно вновь обрести язык.

— Ну же, безмолвный болван! Что ты скажешь мне перед смертью? Ты слишком горд, чтобы умолять о пощаде, это я знаю точно, — насмехался Король Всего, уверенный в своей победе, надменный и величавый, возвышаясь над моим изломанным телом, пригвождённымк полу шипами, что медленно истощали меня. Не настолько, чтобы нанести смертельный удар. Пока нет. Он прибережёт это для самого конца. Для финального акта своего торжества.

Я рассмеялся.

Выражение лица Короля Всего дрогнуло, хоть и на мгновение, от такого неожиданного ответа. Я оскалился, глядя на него снизу вверх, и почувствовал великую гордость за жизнь, что мне довелось прожить. Без тени сожаления я заговорил в последний раз. Мой собственный голос звучал теперь для меня чужим, будто голос незнакомца. Будто голос призрака из прошлого.

— Сделай одолжение, просто закрой рот.

Римас

Я чувствовал гнев. Нет, это была настоящая ярость, бушующая внутри.

Но почему? В чём причина?

Я должен был ликовать после смерти своего самого ненавистного и долгоживущего врага. Радоваться его падению, торжествовать победу.

Владыка Каел стал пеплом у моих ног. Чёрное пламя, что я наслал, испепелило его тело, обратив в пыль. Вырвать знаки с его лица было бы слишком личным жестом, чересчур интимным проявлением ненависти. Вместо этого я позволил адскому огню пожрать его целиком, не оставив ничего.

Воскрешения для Владыки Каела не будет. Никогда. Я не верну эту прогнившую груду плоти в кровь Древних. «Король Пламени» не заслуживал такой чести, он был недостоин этого дара.

Поднимая красную маску в руке, я смотрел на лик, который так долго ненавидел. Столько лет этот облик преследовал меня. Я сжал её в металлическом уродстве — ненавистной замене руки, — которую носил, чтобы успокоить свою испуганную и трепещущую будущую королеву.

К рассвету я излечу её и покончу с этим пятном на своей душе. Так же, как покончу с тем пятном, что разрослось на моём мире в моё отсутствие, подобно злокачественному грибку, пожирающему всё живое.

Владыка Каел. Келдрик, Малахар и все остальные предатели. Сайлас и прочие были не более чем искажением истинного порядка вещей, болезненным отклонением от нормы. Весь мир перекосило и запутало, он цеплялся за свои сломанные видения, словно они были реальностью, не понимая простой истины — всё это лишь болезнь. Недуг, который нужно искоренить.

Во мне всё ещё пылал гнев. Не радость. Не облегчение. Не гордость за одержанную победу.

Внутри зияла пустота там, где должна была быть блистательная победа, триумф над врагами.

Она комком встала в горле. Жалила, как рой разъярённых насекомых.

Нет… это тоже был не гнев. Совсем не то чувство.

Что бы это ни было, оно было отвратительным. Застряло где-то посредине между мукой и бешенством, между скорбью и жаждой уничтожить что-нибудь собственными руками. Разорвать, растерзать, стереть в порошок. Я обернулся, окинув взглядом то, что осталось от моего тронного зала. Взглянул на тела, разбросанные у моих ног среди камней и обломков.

Келдрик. Сайлас. Владыка Каел.

Нина…

Моя королева предала меня. Да, я солгал ей, но эта ложь была такой безобидной! Такой незначительной в общей картине мироздания. Она не могла ни понять,ни постичь всей картины, которую видел я. Того великого замысла, что открывался моему взору. Скоро она больше не будет блуждать в этой смуте и смятении. Она ведь ещё так молода, так неопытна. Душа-младенец не могла охватить всего величия происходящего вокруг, всей грандиозности моих планов. Я пытался быть терпеливым. Я пытался быть мягким с ней. А этими двумя качествами я никогда не обладал в полной мере.