Книга Пепел наших секретов, страница 91 – Ева Ланси

«Ладно, признаюсь, я действительно боюсь, что этот идиот однажды окончательно подсядет и сторчится ко всем херам. И тогда я потеряю еще и его».

И эта мысль позволяет мне ударить его по больному, совсем не по-дружески. На работе я не раз сталкивался с подобным – нужно сделать больно, чтобы выдернуть нечто зараженное с корнем. Примерно так поступают с вывихами или гниющими конечностями.

– Брайт, ты лучше посмотри на себя, – начинаю я, удерживая его разъяренный взгляд. – Ты громче всех орешь, как жаждешь отомстить за Дасти. Именно ты, как никто другой, ждешь, когда из своего «замка» вернется младшая сука Колди, чтобы вытрясти из нее всю правду.

– Это так, – соглашается он, не понимая, к чему я веду.

– Но давай признаем факт. Ты хочешь казаться грозным, но таким, по сути, не являлся никогда. Старший Колди убил нашего друга. А младшая Колди буквально развела тебя, как идиота, попыталась вымазать в грязи, как нелепого щенка, и у нее почти получилось это сделать. В любом случае у нее вышло спрятаться от тебя.

– Лучше заткнись, – предупреждает Алек, от гнева закусывая губу острым клыком.

Да хер тебе.

– Давай признаем честно, тебя уделала маленькая девочка. И вышла сухой из воды.

– Закрой свой тупой рот!

Последний словесный удар, и мы закончим.

– Ну, давай представим, что следующим летом она не сможет прятаться, а ты даже сможешь отыграться на ней за все. Или запугать так, что она вывалит сразу любые сведения о своем гребаном брате. Но как ты ее запугаешь – вот вопрос. Вполне возможно, перед ней просто предстанет спившийся чувак, да еще и с приобретенной опиоидной зависимостью. Это выглядит довольно неприятно – факт, но такой чувак не пугает, а вызывает жалость. – И последний укол. – Может, и прав был Калеб, когда допустил, что по итогу через год маленькая девочка просто второй раз поставит тебя на колени перед собой, как знать. – Я пожимаю плечами, будто не говорю ничего особенного.

Я ожидаю получить кулаком в лицо и внутренне готовлюсь отразить атаку. Все, чем я занимался сейчас, – травил и без того бешеную собаку, и она ответно нападет. Я бы на месте Брайта уже снес за такие слова любому человеку голову, а потом выдернул руки и ноги, чтобы потом сплести их бантиком.

«У каждого есть своя больная тема. У всех. Ее нельзя трогать ни за что, а я прошелся по самому больному Алека грязными ботинками, а под конец еще и сплюнул сверху».

Но неожиданно этот безумец вместо ожидаемой агрессии просто смеется мне в лицо.

Твою мать, я иногда забываю, какой он – человек, который может выдать самую неуместную и странную реакцию. Смех вместо злости, ярость на пустом месте – хрен пойми, что осталось стабильно нормального в его голове.

– Да черта с два так будет, мистер Мускул, – весело лыбится друг и дружелюбно бьет меня по плечу. – На хрен мне сдались таблетки и бухло, я живу в режиме ненависти.

«Аминь».

Его ненависть, по крайней мере, закономерна и оправдана.

Я чувствую облегчение, ведь неприятный разговор переходит в мирное русло, а мы с Алеком даже не сцепились.

Но я рано радуюсь.

– Смотри, какой красоткой она стала, – внезапно заговорщическим тоном шепчет друг, перемещая мое внимание в глубь бликующего зала.

Мне не нужно долго времени для понимания. Мне уже ясно, о ком он говорит. Сирена – она здесь. Место встречи изменить нельзя – я чувствую дежавю.