Книга Пепел наших секретов, страница 88 – Ева Ланси

Не имеет значения, получилось у нее в итоге или нет.

Я готов сказать, мол, ничего страшного, собираюсь успокоить ее, но останавливаю себя. Это выглядит, будто я ее жалею, но это не наш формат отношений и никогда им не был. Сирена сделана из иного теста.

– Понятно, принцессу-белоручку никогда не учили готовить, – со смехом поддеваю я девушку.

В ее карих глазах появляются бесенята, уступая месту разочарованию, и Сирена, воинственно вздернув подбородок, гордо отвечает:

– Меня и не надо учить, как некоторых. Я современная девушка, поэтому справлюсь сама. А вот ты… Полный холодильник протеиновых батончиков. Серьезно? Ха-ха.

– И не только протеиновых батончиков. Зато смотри я какой. – Шутливо закатываю рукав, напрягаю руку и показываю девушке внушительные мускулы.

– Сила есть – ума не надо, – продолжает парировать Сирена, закатывая глаза.

– Вообще-то я учусь в меде, получив стипендию, так что твой аргумент отклонен. Я полностью упакован.

– Больше тебя только твое эго.

– Сказала принцесса-белоручка.

– Которая через несколько месяцев тоже будет учиться по стипендии, остынь, герой!

– Остываю, ты меня обыграла, – ухмыляюсь я и глотаю кофе. С сахаром.

Кстати, я предпочитаю без него – плохие калории, но его сварила Сирена, поэтому даже вида не подаю, будто что-то не так.

Сирена победоносно улыбается и начинает рассматривать кухню.

А я – ее.

Молча отмечаю, что на ней школьная форма, хотя вчера она была одета в спортивные шорты и футболку. Интересно. Видимо, поэтому у нее был огромный, тяжелый рюкзак.

И значит, она заранее предполагала вероятность того, что она останется на ночь у меня.

В мыслях сразу появляется уютная картина, как девушка собирается на нашу встречу, планируя ночевку. Почему картина так чертовски очаровательна?

– Ой, а кто это? – Сирена застывает возле холодильника и рассматривает какую-то прикрепленную там фотографию.

«Только не ту самую, дьявол!»

Я еще не вижу, какой именно из снимков она имеет в виду, но мое хорошее настроение резко дает крен и идет на спад. Какого черта я не избавился от той фотографии?

Нет, я знаю почему – она каждый день является для меня стимулом, но никто не должен ее видеть. Никто. И при этом я уверен, что речь именно о ней.

С трудом поворачиваюсь всем корпусом и наблюдаю за Сиреной.

«Ублюдство».

Кофе застывает в горле, а руки начинают дрожать. Я молчу, потому что вообще не хочу отвечать на вопрос. В курсе только Дасти, а Сирене знать вовсе не обязательно.

Это в принципе на хер ни к чему.

На снимке мои родители – более молодые, которые с нежностью обнимают упитанного малыша.

«Не упитанного – а жирного».

– Это твой братик, да? – продолжает Сирена, не дождавшись ответа. – Он такой…

Я сосредоточенно слежу за продолжением.

– Большой.

– Жирный, – поправляю я севшим голосом.

– Ну да, крупноват. – Сирена соглашается.

Твою мать, да, подтверждает мое уточнение. Мои челюсти становятся каменными, и я отставляю кружку с тошнотворно-сладким кофе.

– У тебя ведь большая семья. Может, когда-нибудь познакомишь нас? – Сирена еще не понимает, что атмосфера накаляется с каждой секундой, только потому, что я держусь из последних сил от всплеска гнева.

«Не злись на нее, идиот. Она все верно сказала. И тебе это отлично известно».

«Но я не могу».

– И с жирным братиком? – цежу я сквозь зубы, не в силах обуздать себя и свой голос. Моя главная проблема – гнев, который не должен быть направлен на нее, но, черт побери.