Книга Неуловимая звезда Сен-Жермена, страница 78 – Артур Гедеон

– Непременно, – пообещал Крымов.

– И вообще она необыкновенная. Есть в ней что-то от языческой жрицы. Может быть, от весталки.

– Весталки девственницами были, – вставил Долгополов.

– Я говорю о сути человека.

– А!

– Она мне почти как дочь, – добавил Рудин. – И что же ему было нужно? – переключился он на Долгополова. – Альбанусу?

– Капля крови бога, так написал он в своем трактате, – ответил Антон Антонович.

– Бога? Создателя? Вы это серьезно?

– Нет, не серьезно. Потому что речь не шла о Боге, создавшем Вселенную и мир человека. Бог – это любовь, всепроникающий вдохновенный свет и строгий порядок. Но Бог, господин Рудин, создал много чего удивительного, в том числе и человека по образу и подобию своему. И ангелов тоже, кстати, он создал. А еще – тех людей, которых мы бы сейчас людьми не назвали, которые жили задолго до нас. Это были великаны, предания о которых есть во всех мифологиях мира. И в первых из них, по-видимому, была заложена божественная суть. Говоря современным языком: божественная программа. Мегалитические строения, разбросанные по всему миру, напоминают нам об этом. Взять хотя бы дворцовый комплекс Йонагуни на дне Японского моря, который открыл аквалангист Кихачиро Аратаке, а представил свету профессор морской геологии и сейсмологии Масааки Кимура. – Антон Антонович откинулся на спинку стула. – Шедевр!

– Да, я интересовался этим вопросом, – кивнул Рудин.

– Я до сих пор не уверен, а стоило ли смущать умы людей этой информацией? Способны ли они, бестолочи, переварить эту правду? Город Йонагуни, как и многие другие находки девятнадцатого – двадцатого веков, ломает все представления о том, как был создан наш мир и кто населял его. А уж как профессура по всему миру забегала, закудахтала, застрекотала! Историки прямо-таки хором обделались жидким поносом. Им и так одну за другой бреши закрывать надобно – то тебе золотые колумбийские самолетики, которым полторы тысячи лет, то техника будущего, танки да подводные лодки, на фреске в Египте, которой три тысячи лет, то аэродром в три километра из каменных плит под песком в Африке, куда цивилизация только в конце двадцатого века добралась. Бедняги!

– Нет, не жалейте их, – покачал головой Рудин. – Им легче сложиться на киллеров и всех новаторов перебить, чем заставить себя открыть глаза. И уж тем более позволить добраться правде до обывателя. В какую корзину тогда все их докторские полетят? В самую что ни на есть мусорную.

– Это верно, это верно, – с улыбкой закивал Долгополов.

– Надо же, да вы можете даже не цапаться и общий язык найти, – недоуменно покачал головой Крымов. – Что дальше, Антон Антонович? Я о вашей теории.

– А дальше вот что. Сумку мою не подадите мне, Андрей Петрович? Не сделаете такую любезность? Набегался я за эту ночь. Она в коридоре.

– С удовольствием, – бодро поднялся Крымов, сходил в прихожую и вернулся с походной котомкой своего куратора. – Прошу.

– Благодарю, – взял сумку Антон Антонович, расстегнул замок, открыл ее и вытащил и положил на стол огромный старинный фолиант.

И по-хозяйски положил сверху на книгу свою цепкую стариковскую пятерню:

– Находка!

– Что это? – спросил Крымов.

– А то это, – уклончиво ответил Долгополов. – Догадайтесь сами с одного раза.

Крымов недоуменно склонился над столом.