Книга Она пробуждается, страница 107 – Джек Кетчам

Доджсон

Он очнулся в одиночестве.

Кошки пропали.

Мертвецы тоже не давали о себе знать.

Они лежали вокруг него, словно порванные тряпичные куклы, поджав под себя сломанные конечности, даже те, к которым он не прикасался. Смотреть на них он не мог.

И на Дэнни тоже. Однако Доджсон подошел к тому месту, где тот лежал и постоял там, уставившись на стену Дома Масок, и сдвинулся с места, лишь когда почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы.

Чейз лежал там, где они его оставили, ему не причинили вреда, но жар все еще не спал. У Доджсона не было времени заниматься им сейчас.

Билли находилась где-то рядом, живая – он чувствовал, как она тянется к нему в страхе и боли. Он знал, что она жива и знал, почему Лейла забрала ее. Чтобы наказать. Чтобы у него еще оставалась надежда. И он пошел за ней.

Доджсон не мог ее покинуть. Даже если его помощь ограничится тем, что Билли погибнет не такой мучительной смертью, как та, что приготовила ей Лейла, он все равно пойдет за ней.

Он видел, что случилось с Дэнни.

Они рассчитывали на Чейза, но от Чейза теперь не было никакого толка. Доджсон сочувствовал ему. Его черед тоже придет.

Он знал, каковы у него самого шансы на выживание.

Доджсон оставил развалины.

Он догадался, где они находятся. На горе.

Прекрасное место, чтобы умереть.

«Но я хочу жить, – подумал он. – Мне нужна Билли».

Его охватил приступ ярости, и это ему помогло. Он всегда считал, что ярость и смирение несовместимы, но это оказалось не так. Он вспомнил трагедию Прометея, прикованного цепями к скале, титана, тело которого клевали птицы. Бессильный, смирившийся, способный увидеть свое будущее, он все равно был охвачен яростью. Теперь Доджсон понял это.

«Да пошла ты, Лейла, – подумал он. – Даже не рассчитывай, что я приду и начну скулить перед тобой».

Он отошел в сторону от тропы и огляделся. Отыскал сломанную ветку и взвесил ее в руке. Неплохо – прочная и сучковатая. Скорее всего, толку от нее будет немного, но как знать? Возможно, это лучше, чем драть глотку в бесполезных криках.

Доджсон снова вышел на дорогу и направился к горе. У основания каменной лестницы он поднял голову и не увидел ничего, кроме скалистого склона, вершины и звезд.

Мелькнула мысль, не поискать ли еще одну дорогу, где он не будет как на ладони и сможет подняться незамеченным. Но решил не делать этого. До сих пор она без труда находила его.

«Буду подниматься у нее на виду, – подумал он. – С дубинкой в руках, как в Древней Греции».

Он сглотнул комок в горле и начал восхождение.

«Зовите меня просто Хэм».

Под темной луной

Она наблюдала издалека. Изнасилование англичанки доставило ей особое удовольствие.

Но теперь он бросил их к ее ногам. Она увидела избитые окровавленные тела, а затем внимательно изучила их.

Француженка придет в себя первой.

Лейла молча отдала ему приказ и стала смотреть, как он связывает руки ей за спиной, а потом обматывает ноги концом длинной тяжелой веревки, которую снял с анкерной цепи «Бальтазара», стоявшего на якоре с другой стороны острова. Работал он быстро, боясь вызвать ее неудовольствие.

Когда он закончил, француженка открыла глаза. Она закричала, попыталась освободиться от веревок.

Веревки повредили ей кожу. Если она продолжит так себя вести, то истечет кровью.

Ее грудь напряглась от предчувствия.