Книга Рассказы 26. Шаг в бездну, страница 17 – Роман Голотвин, Матвей Юджиновский, Светлана Волкова, и др.

Когда фанатики начали выбивать решетки на потолке, я едва успел добраться до медотсека. Клянусь, никогда в жизни так быстро не бегал. Повезло, Лара не могла запереть гермодверь без моей ключ-карты.

Крики снаружи не прекращаются. Я с ужасом узнаю знакомые голоса. Страшнее всего слышать, как они обрываются…

Полчаса назад стучала Анжелика. Плакала, кричала, умоляла впустить ее. Мы не открыли. Ржавые створки ползут слишком медленно, нельзя так рисковать. За это время сюда набьется целая стая фанатиков.

Сперва она просила, затем рыдала и сыпала проклятиями. А потом они ее нашли. Не знаю, что с ней сделали, но… они делали это долго.

В медотсеке мы в безопасности – насколько это вообще теперь возможно на станции. Вентиляционные шахты здесь перекрыты санитайзерами для стерилизации воздуха. Это огромные аппараты, вмонтированные в потолок, их так просто не выломаешь.

У нас есть немного еды – запас, предназначенный для пациентов. Концентраты. Мне хватит их на несколько недель.

А вот у Лары проблемы: она питается консервами. У девчонки аллергия на концентрирующий агент, и поэтому для нее специальная еда – консервы, замороженные продукты, какие-то странные сухари… Все это осталось в жилом секторе, а большая часть вообще на складе.

По счастью, немного пищи Лара хранит на рабочем месте, в морозильной камере, где сейчас прохлаждаются покойники. Этого хватит – на какое-то время. А потом ей предстоит совершить вылазку… или получить отек Квинке из-за концентратов.

Да нам обоим придется выйти. Даже если Центр немедленно отправит корабли, ждать их никак не меньше года. Поверить не могу!

Не думаю, что капитан возьмет все под контроль. Наверное, он уже погиб. По громкой связи дикари вопят какую-то религиозную чушь, а значит, они добрались до мостика.

Поразительно, как быстро страхи и суеверия могут низвести человека до уровня кровожадного троглодита. В наше просвещенное время! Эти люди – экипаж исследовательской станции, они не должны были стать… такими.

Воистину, пропасть между Землей и колониями бесконечна. Кто выдавал им дипломы? Как они вообще ухитрились пройти отбор? Подделки? Коррупция?

Я с ужасом осознаю, что нет. Те, кто прямо сейчас добивают ученых, – высококлассные специалисты. Если бы не их работа, станция давно развалилась бы на части. У нас было столько поломок из-за нестабильности Гаргантюа! Трескаются щиты, перегорают фотопанели, то и дело глючит электричество. Мы бы все сгинули в рыжем тумане, если бы не техники.

Но плесень предрассудков с детства прорастала в их разум. Страх неизвестного, впитавшийся с материнским молоком. Инстинкты, присущие животным, – вот только человек недалеко от них ушел. Они ввергают в ужас, а затем толкают в пучину безумия, чтобы заставить хвататься даже за самую гнилую соломинку.

Слушая в эти минуты, что дикари творят с моими друзьями, я сам готов молиться любому богу, лишь бы выбраться из этой переделки! А ведь я вырос на Земле, где давно не осталось церквей.

Что уж говорить о колонистах… Несколько трупов, легкие наркотики, эти странные улыбки, которым я так и не успел найти объяснение, – этого оказалось достаточно. Кто знает, что за ритуалы они творят на своих планетах, столь же далеких от метрополии, как и Гаргантюа?

Там, в забытых мирах, они сотни лет жили в изоляции. Маленькие колонии на враждебных континентах, бесконечно далеко от Земли. Техника ветшала, знания уходили вместе со стариками. Топливо и еда иссякли, принуждая к охоте и земледелию наравне с аборигенами… Как скоро тех, кто нашел в руинах кораблей фонарь, стали называть чародеями?