Книга Сумерки не наступят никогда, страница 86 – Елена Блосфильд

Эрик вовремя сбежал. Инсценировать свою смерть он не смог: не было времени на подготовку. Зато исчезновение было удачным. Он снял парик, одежду, оставил пропуска и паспорт отца на скамейке в метро. Затем скрылся в толпе людей в вагоне электропоезда, а вышел уже тем, кем и родился – Эриком. Он раздобыл поддельные документы и нанялся уборщиком на завод по производству сангуса. Затем он поднялся в должности и занимался отправкой заказов клиентам. Даже если бы его поймали с фальшивыми документами, то никто никогда бы не узнал в нем профессора Эйслера.

Вот такую историю Эрик рассказал мне. Я в ответ ему рассказала, что чуть позже из института сбежал экземпляр и для его поимки наняли меня.

– Наверняка не сам сбежал, – предположил Эрик. – Вряд ли в его голове возникла такая мысль. Наверное, кто-то помог. Да и все двери в комнаты програмчеловеков у нас закрывались. Надежно.

– Загадка.

– Адольф Иванович ничего об этом не говорил?

– Нет.

Эрик помолчал минут пять. Я молчала тоже.

– Почему же удалили всю информацию о профессоре? – наконец спросила я.

– Это ясно, как день. Нет информации – нет профессора. Да, никто не видел его мертвым. Кроме тех, которые проводили эксгумацию в Штатах. А здесь все равно надеются когда-нибудь найти тело, похожее на профессора, или мертвое, или живое, если он придет к себе домой. Для этого и не снимают наблюдение. Им важнее найти сбежавшего Хавьера. Зачем им профессор? Его хотели убить. А он сам исчез. Даже если и появится некто, объявивший себя профессором Эйслером, то его сочтут за сумасшедшего – документов нет, доказательств нет. Мало ли таких гениев упрятано по психушкам!

– Да, логично. Так бы и сделали, – подтвердила я.

– Давай, пойдем, я покажу тебе еще что-нибудь здесь, на заводе. Пока не навестил нас некий програмчеловек. Я уверен, не получив сангус, он постарается пробраться сюда.

– Мне иногда становится страшно, когда я понимаю, что тот, за кем я охочусь, охотится на меня. И я не знаю, кто это.

– Не переживай, я его узнаю, когда увижу. Кстати, однажды я его уже видел – на похоронах Адольфа Ивановича. Или кого-то очень похожего.

Остаток дня прошел в прогулках по заводу. Эрик водил меня и в другие помещения, где я раньше не была, объясняя мой визит проверкой, так как прошел слух, что здесь прячут что-то незаконное. Вечером мы заказали пиццу. В пицце была записка. Просто лист офисной бумаги с таким текстом, напечатанном на принтере: «Тебя уже нет». К кому обращался наш немногословный писатель?

Я понюхала бумагу, и мне показалось, что она пахнет какими-то духами.

– Постой-ка… знакомый запах, – сказала я.

– Запах пиццы.

– Нет-нет, духи, которые не перебьются никаким другим запахом. Знакомые какие-то.

– Если не твои, то того человека, кого ты чаще всего видишь.

– Чаще всего я нахожусь на работе. Нет времени встречаться с людьми, да и не с кем.

И тут меня осенило. Конечно! Это духи нашей секретарши Гали!

Я не поехала домой и осталась с Эриком. Мне хотелось провести с ним больше времени. Я жила днем сегодняшним, потому что за воротами меня мог ожидать экземпляр, жаждущий моей крови, или наряд полиции, чтобы арестовать меня по указу свыше, за некомпетентность, госизмену и разглашение государственной тайны.