Книга Сумерки не наступят никогда, страница 23 – Елена Блосфильд

Тишина длилась минут десять. Зазвонил мобильник. Мой.

Эрик разжал объятия, и мне не оставалось ничего, кроме как ответить на звонок.

– Доброе утро, – ответила я. – Да, я не сплю… Да, я скоро приеду. Может быть, часа через два. Вас устраивает?

Это звонил Адольф Иванович, обеспокоенный отсутствием меня перед дверями института клонирования рано утром.

– Подождите меня, пожалуйста. Сейчас много дел. Я приеду, как только освобожусь, – сказала я.

– Вот и на работу уже вызывают, – заметил Эрик.

А еще он мог заметить, что разговор сегодня по телефону и звонок вчера от моего руководителя – совершенно разные вещи, ведь я отвечала другим тоном.

– Вызывают. Давай еще по бокалу вина – и я поеду, – решительно сказала я.

– Мы увидимся вечером?

– Обязательно! – пообещала я, потому что Эрик был связующим звеном между институтом и экземпляром. Он мог многое знать и пролить свет на это безнадежное дело.

Но не только из-за этого я хотела приехать к нему. Со дня нашей встречи (то есть с ночи) я скучала по Эрику, хотела, чтобы он был со мной рядом в свободное от работы время. Я объясняла себе такой интерес к таинственному уборщику тем, что он был единственным человеком, который охотно рассказывал мне секреты про завод, про продукцию и ее свойства. Ведь в жилах экземпляра течёт сангус, и его основная пища – сангус, который он ворует у заказчиков – обычных людей, желающих продлить молодость. Экземпляр где-то рядом, около завода, следит за грузовиками, чтобы остановить их и присвоить себе жизненно важную жидкость, оставаясь неузнанным, непойманным, живым, на свободе.

Пока я размышляла, Эрик налил вина в оба бокала, предварительно сполоснув их водой.

– Отгадай что? – спросил Эрик, таинственно улыбаясь.

– Вино! – улыбаясь ответила я.

– Отгадала. За наше знакомство, за чудесную ночь, на прекрасное утро и за всё хорошее, – произнес тост Эрик.

Я поймала себя на мысли, что хорошо бы вот так сидеть с ним и разговаривать о разных вещах, смотреть завод, склады, но не для того, чтобы получить какую-то информацию, а просто слушая его голос…

– У тебя есть хобби? – внезапно спросила я.

– Хобби? – удивился Эрик и засмеялся. – У меня нет времени на хобби.

– Так много здесь работы?

– Много… Очень много. Как видишь, я здесь один, а завод большой.

Эрик явно не договаривал, и вообще – вряд ли был уборщиком. Но я не стала больше ни о чем спрашивать – наверняка он уже подозревал меня во всем, если не знал точно о моем задании.

Если рассуждать логически, то сбежавший экземпляр вряд ли смог в одиночку и без следов интегрироваться в общество. Где он живет? Что делает? Его наверняка кто-нибудь заметил бы за эти два года. Всё подозрительное фиксируется и проверяется. Значит, предположим, ему кто-то помог. Кто-то из людей. Кто в наше время станет помогать странному незнакомцу? Женщина? Добрая? Может быть. А Эрик? Мог бы помочь ему? Но в этом случае он бы знал точно, кому помогает. И тогда бы у экземпляра был доступ к сангусу, и он не нападал бы на грузовики и на людей. Значит, Эрик и экземпляр не знакомы, либо это одно и то же… Нет, не может быть!

Я отогнала неприятные мысли прочь.

– О чем задумалась? – пришла очередь Эрика допрашивать меня.

– Не хочу уходить, – созналась я.

Мне действительно не хотелось уходить. Мы сидели на диване и смотрели друг другу в глаза.