Книга Лют, страница 91 – Дженнифер Торн

Облегченно выдыхаю.

– Чудесно. Спасибо.

Она берет мои пальцы в свои и целует тыльную сторону ладони.

– Вы замечательно держитесь. Мы вами гордимся.

– Ох. Боже мой, благодарю. – У меня выступают слезы.

Тряхнув головой, иду к боковому входу, аккуратно спускаюсь по ступенькам, ведущим на кухню. Дети и вправду там, сидят как ни в чем не бывало, уложив локти на кухонный стол.

– Верно, Чарли. Ты совершенно прав. Расслышав через стекло голос Салли, возвращаюсь на ступеньку вверх. Мне всегда было любопытно, о чем она болтает с детьми в мое отсутствие. Салли говориткак учительница, и я не хочу вламываться на кухню и прерывать ее урок, особенно в моем теперешнем состоянии, когда кровь все еще отравлена гневом и страхом.

– Но видишь ли… – Металлическая ложка лязгает о миску. – Суть не только в том, чтобы забирать. У меня на этот счет есть своя небольшая теория. Рассказать?

Что еще за теория? Я навостряю уши. Джо тоже на кухне, сидит ближе к двери. В ее вопросе сквозит сомнение. Сжимаю губы, отчаянно стараясь не расхохотаться. Сперва негодую, потом впадаю в панику, а теперь вот давлюсь от смеха. Совсем плохо с головой сегодня. Ладно, еще секунда, и вхожу.

– Ну, ты-то знаешь, – нагнетает интерес Салли. – Просто я считаю, что в этот день, в День «Д», остров обретает возможность переустроить все ровно так, как оно должно быть.

Зубы впиваются в губу. Подушечками пальцев чувствую, как отслаивается краска на дверном косяке. Так вот что имел в виду Мэтью —

«причина, как говорит Салли, действительно была». Но слышать, как она сама втолковывает это моему сыну, здесь и сейчас, мне более чем неприятно.

– Поэтому в сегодняшнем дне много печали, много-много печали, но он несет в себе и хорошее.

– Почему? – слышится голосок Чарли. – Нет, я хотел сказать, каким образом?

Это проявляется по-разному, – вздыхает Салли, – и в мелочах, и в очень-очень важных вещах. Лют как будто семь лет на всех нас смотрит, а потом решает, как переставить. Согласна, разглядеть улучшение порой бывает непросто, но, когда ты станешь таким стареньким, как я… Слышу хихиканье Эммы. Бог мой, так и есть, моя трехлетняя дочка тоже слушает этот бред. Я понимаю, что обязана вмешаться, но словно приросла к полу.

– …ты оглянешься и даже представить не сможешь, что могло быть по-другому. Так понятнее?

– Немножко, – отзывается Чарли. Он и в самом деле удовлетворен объяснением.

– Неплохо я придумала, а? – Голос Салли звенит громче.

– Тем не менее я не эту теорию имела в виду. – Джо недовольно хмыкает. Слышу, как она поворачивается на стуле. – Эй, малыши!

Чарли что-то бормочет себе под нос, а Эмма возмущается:

– Я не малыш!

– Эй, великаны! – поддразнивает Джо, однако тон ее серьезен. – Советую ни с кем не делиться теорией Салли.

Повисает тишина, затем Чарли спрашивает:

– Почему?

– Ну, кому-то от этого полегчает, но большинству людей наверняка станет только грустнее.

Снова тишина.Нащупываю рукой дверную ручку.

– Нет никакого улучшения в том, что Эйвери умерла, – высказывается Чарли. Нет, – соглашается Джо.

Я открываю дверь, дети оборачиваются на своих стульчиках и при виде меня радостно вопят.

– Мамочка! – Эмма раскидывает ручонки для объятий. Пальчики потемнели от картофельной шелухи, но я позволяю ей вжаться в мою голую спину и крепко-крепко меня обнять. Ох, девочка моя любимая.