Книга Лют, страница 67 – Дженнифер Торн

Не пойму, это она из милосердия или действительно так думает. Я как-то не могу представить себя участницей марша протеста, которая грудью бросается на шеренгу вооруженных полицейских. Если бы я очутилась во Флориде, в той своей старой жизни, я бы с ужасом следила за новостями, не рискуя собственной безопасностью, подписывала бы гневные петиции в интернете, может, даже набралась бы смелости снять трубку и позвонить на горячую линию сенатора штата. Не более того. Замри, спрячься, беги – вот мои инстинкты. Цель – выжить.

– Марит вновь притихла и буравит взглядом ноги. Придется снова поднять тему плохих американцев, вернуть бедняжку в зону комфорта. Зачем Мэтти приборы? – неожиданно брякает Салли. – Я думала, мы в этом не участвуем.

– Мы в этом не участвуем благодаряаппаратам Мэтти. – Глаза Джо сияют гордостью. – Он согласился вести наблюдение за небом, морем и бог знает чем еще, а взамен военные корабли держатся вдали от острова.

– Поэтому мы сюда и приехали, – сообщает Марит, и вся значимость сказанного секунду назад развеивается. Она скрипуче выдавливает слова, точно не разговаривала несколько месяцев. – Нильс был в увольнительной. Мы хотели побыть в каком-нибудь тихом местечке, чтоб ни танков, ни блокад. На какое-то время мы забыли о войне. По-настоящему забыли.

Она поникает, и мне безотчетно хочется посидеть в тишине, однако Джо отставляет в сторону чашку с чаем, как будто мы наобычных посиделках.

– В увольнительной? Я думала, вы норвежцы, Норвегия же нейтральная страна.

У Нильса, э-э, двойное гражданство. – Марит кивает в мою сторону. – Норвежское и финское. Он пошел добровольцем. Нильс очень… был очень… неравнодушен. Он любил весь мир. Но война есть война, понимаете? Нильса послали в Литву откапывать тела детишек, погибших при бомбежке школы. Командира подстрелили, и Нильсу пришлось укладывать его… как это по-английски? – внутренности обратно в живот. Он нес командира на себе мимо горящих ферм, кругом был голод, люди упрашивали забрать их малышей. С плачем умоляли. – Мы сидим в гнетущей тишине, не находя сил поднять глаза друг на друга. – Нильс дал клятву, но иногда клятве изменяют. Приходится так поступать. Лагерь на отшибе. Отсутствие разрешения. Они – дезертиры. Во всяком случае, Нильс. Он прятался от войны и все равно погиб.

В глазах Марит блестят слезы. Она сильная. Даже вообразить не могу, чего ей стоит этот рассказ.

– А Кристиан? – спрашиваю я.

– Кристиан был придурком! – Марит хихикает, но смех немедленно переходит в рыдания, и мы все бросаемся к ней.

Позади скрипит половица. Оборачиваюсь и вижу в дверном проеме Хью. Судя по всему, он давно слушает наш разговор. Наши взгляды пересекаются; в его глазах мерцает гнев. Этот гнев больно жалит меня. Привычная реакция – смутная, глухая вина, стыд уже за сам факт своего существования, за то, что в действительности я, наверное, еще гаже, если не понимаю, что натворила. Этого чувства я не испытывала много лет, ни разу с тех пор, как встретила Хью. Он – моя тихая гавань. Джо, оглянувшись, здоровается, ее лоб прорезает беспокойная морщинка.

– Значит, у Мэтти есть радиосвязь, – вместо приветствия произносит Хью. Джо с улыбкой смотрит на меня в надежде, что я помогу сменить тему. Хью делает шаг вперед. – Я слышал, вы упоминали приборы для наблюдения. Старая техника? Аналоговая?