Книга Лют, страница 125 – Дженнифер Торн

Эрни Уизерс крепит пандус, чтобы в первую очередь принять гостей в инвалидных колясках. Мэтти запрыгивает на борт и помогает пассажирам сойти на берег, а я бессознательно принимаюсь их пересчитывать. Дыхание мое становится медленным и плавным, как текучий мед, пока я не убеждаюсь, что все верно. Марта Реннис – рак легких в терминальной стадии; Матильда Бернард – прогрессирующий БАС[7]; Гарольд Шерман и Клаус Фишер – последняя стадия рака мозга; Элисон Джонсон – тяжелая форма рассеянного склероза; Томас Фольк, Эбба Ларрсон – причины не объявлены. Эбба старше всех, ей сто два года, и она единственная, кто прибыл сюда без сопровождения. Однако причины ее решения меня не касаются. Инвалидная коляска ей не требуется.

Мэтью берет ее под руку и ведет по пандусу.

Мы постарались максимально выровнять дорогу, не прибегая к полной переукладке мостовой. Мы хотим, чтобы сегодня наши гости не испытывали неудобств и боли, чтобы для них этот день был наполнен умиротворением и тихой радостью. Так мы им обещали. Они отдохнут в саду или у моря, а вечером примут участие в празднике, устроенном в их честь. Ночь они проведут в мягких постелях Олдерхауса, проснутся рано, еще до рассвета, а затем, с наступлением Дня «Д», каждый из них встретит свой конец.

Тому, кого не отпускает боль, добраться до Олдер-хауса трудно. На этот случай на пристани ждет гольфмобиль, готовый доставить гостей к дому, но я уже вижу, как некоторые из них отказываются от помощи. Они предпочитают добираться не спеша, своим ходом, хотят еще раз подышать морским воздухом и насладиться пением птиц. Остальные слишком отрешены. Боль явственно читается на их лицах, молнией бьет в виски, кинжалом пронзает внутренности.

Эмма и ее подруги бережно надевают венки на головы гостям, каждая негромко произносит:

– Добро пожаловать на Лют. Спасибо вам, и да благословит вас Господь.

Один из сопровождающих, молодой мужчина, вероятно родственник, начинает плакать, его сотрясает дрожь. Мэтти смотрит на меня. Я легонько подталкиваю Чарли в спину. Он готов. Готовился к этому половину жизни.

– Спустя несколько месяцев после Дня «Д», почувствовав, что с Чарли можно поговорить, я спросила, зачем он ходил к жертвенному камню в тот день, когда мы должны были покинуть остров. Может быть, ему что-то нашептал Брайан, придумавший очередную схему, как нас задержать? Нет, ответил Чарли, это были Сияющие. Они велели ему прийти в рощу и увидеть все своими глазами, и Чарли не посмел ослушаться. Они и сейчас общаются с ним посредством слов, а я по-прежнему вижу лишь их свет. Как лорд Люта приветствую вас, – обращается он к прибывшим чуть громче, чем надо. – Мы благодарны вам за то, что вы присоединились к нашей древней традиции. Благодарны за наше мирное существование и безопасность. За все, чем одаряет нас этот остров. Дорогие гости, мы перед вами в неоплатном долгу и все же приглашаем вас присоединиться к нашему празднику, к нашим обычаям и нашему угощению… если пожелаете.

Женщина, сгорбившаяся в инвалидной коляске, оживает, на ее лице появляется улыбка.

– С удовольствием, – шелестит она.

Ее ответвызывает у всех собравшихся добродушный смех. К ним присоединяется и Мэтти. Тот факт, что он смеется накануне Дня Дани, можно считать новоявленным чудом, хотя в прочие дни эти звуки нередки и даже привычны, как крики чаек, фортепианные аккорды Эммы, рев и плеск волн, разбивающихся о каменистый берег.