Книга Лют, страница 122 – Дженнифер Торн

Старики медленно ковыляют прочь. Ктото – мистер Риверс? – падает, Мартин Тинкер склоняется над ним, чтобы помочь подняться. Я должна найти способ отобрать у Хью оружие. Если побегу за ним и ударю в…

– В меня стреляй! – раздается сзади.

В ужасе оглядываюсь. На середину подъездной аллеи выходит Мэтью. Он широко раскинул руки, словно рассчитывает таким образом оградить всех остальных.

– Ты давно хотел со мной разделаться, так вперед! Стреляй, чертов трус! – Его тень тянется за ним бесконечно длинной мантией.

– Не много ли ты о себе возомнил? – кричит в ответ Хью. – Думаешь, раз ты – последний из Клеров, то не умрешь?

Последний герой. Имя Мэтью помечено крестиком, значит, он под защитой острова. Меня накрывает облегчение – как свежий ветер в лицо.

– Лют тебя не убьет, – злобно бормочет Хью, – а вот я – как не хрен делать.

– Так стреляй, мать твою! Мэтти, нет! – срывается с моих уст. Хью поворачивает голову в мою сторону, его глаза, как и небо над нами, ежесекундно меняют цвет, на лице явная растерянность. Вновь обращаюсь к Мэтью: – Прошу, дай мне поговорить с ним. Седьмой жертвой должна стать я, за этим я здесь и нужна.

Мэтью закрывает глаза, мучительно обдумывая мои слова, и прячется в сумраке подъездной аллеи.

– Жертва – не ты, – кричу я мужу. Забыв о предосторожностях, сбегаю по ступенькам, перепрыгивая сразу через три. В конце концов, я просто умру.Одно неловкое движение, и все закончится.

– Я, я, – холодно усмехается Хью. – И всегда ею был. С той самой минуты, когда погиб Энди Бланшар. С того самого дня, когда мать впервые потащила меня к могиле моего брата. Это я. Но я боец. Неужели ты меня совсем не знаешь?

– Думала, что знаю. – Можно было выразиться мягче, обходительнее, но все, что мне осталось, – голая правда.

Всю жизнь я смотрел, как люди сдаются, принимают свою участь, ложатся и подставляют шею под топор. Но я никогда не покорюсь, вот тебе мое слово. Я не просил рожать меня на этом острове, не просил такой судьбы. – Хью бредет назад, огибает дом. Он плачет. Вытирает лицо рукавом и в этот момент до того напоминает Чарли, что у меня болезненно сжимается сердце. – Джессика уехала, почему я не могу?

Я осторожно следую за ним мимо огороженного двора к лужайке. Не указываю ему на то, что на острове он оставался по своей воле и счастливо прожил здесь целых семь лет, пока не пришло время платить дань.

– Я был в бегах, когда мы познакомились, – напоминает он.

– Знаю. И тогда знала. Сразу поняла, глядя на тебя.

– Вот как? – Хью помахивает револьвером, я пячусь. – И как по-твоему, Нина, почему в тот вечер я оказался на той палубе? Зачем туда пришел?

Наверное, чтобы побыть в одиночестве. А потом увидел меня и подумал, что я собираюсь броситься в море, но с чего он так решил? Я часто спрашивала себя об этом, а теперь знаю. Читаю ответ во взгляде Хью, в его позе, в том, как он даже сейчас пытается набраться храбрости для прыжка.

Я не мог заставить себя остаться на острове в День «Д», но мучился стыдом за то, что сбежал. – Он вяло машет рукой с револьвером в направлении маяка. – Знаешь, он прав. Я трус, жалкий трус, надеявшийся избавиться от страха, убив себя. Но не в этот раз. Я буду жить. Будь проклят этот остров! – Хью выкрикивает это во весь голос, и его слова эхом отражаются от стен дома. Слезы градом катятся по его лицу. Мои глаза сухи. – Это нужно остановить! – кричит он. – Я должен положить конец уплате дани!