Книга Лют, страница 124 – Дженнифер Торн

Пуля пробила ему сердце. Невероятная точность для человека, который ни разу в жизни не стрелял, но ведь Хью стоял совсемблизко. Не знаю, заранее или только в последний момент Лют решил пощадить Эмму, но Хью мертв. Глаза закрыты, рубашка пропиталась кровью, и когда я ложусь рядом с ним, то почти готова представить, что мы просто отдыхаем.

Стемнело. В доме зажигаются огни. День летнего солнцестояния, самый длинный в году. Впереди семь лет благополучия.

День «Д» пропитывает мою кровь ядом, горьким, хмельным и сладким, как крепкое вино. Я чувствую, как он изменяет во мне каждую клеточку, на свой лад перестраивает мой разум, пока я не обретаю твердую, неколебимую веру в то, что являюсь частью этого острова, что я так же вросла в него, как древние дубы в роще. Мое место только здесь и нигде больше. Снова слышу ее голос:

– Нина!

– Я тут, бабуля.

– Нина… – Голос становится ближе, четче.

Но он принадлежит совсем не бабуле.

Джо опускается на колени, по ее щекам струятся слезы. Она смотрит на Хью, на меня, потом тянется ко мне и целует в лоб. Чувствую, как дрожат ее пальцы на моем плече. Сегодня ей много пришлось вынести. Моя Джо, всегда такая сильная. Она тоже нуждается в заботе.

– Дети в безопасности, – произносит она. – Все закончилось; жертвы принесены.

– Не пускай их сюда, – шепотом говорю я. – Я сама им расскажу, когда вернусь в дом. Дай нам побыть вдвоем еще немного.

– Конечно, – отвечает она и едва слышно прибавляет в конце – в действительности или мне лишь чудится? – миледи.

Кровь Хью растекается по траве, заползает в сгиб моего локтя. Она еще теплая. Стискиваю ладонь мужа и закрываю глаза, слыша, как церковный колокол несет весть над сушей и морем: мы заплатили дань. Заплатили.

Паром – пятнышко на горизонте, то пропадает, то появляется снова. Каждый такой проблеск толпа встречает облегченными вздохами и гулом, взволнованным и сочувственным: все сочувствуют им – пассажирам, гостям.

Чарли стоит рядом со мной, спокойный, как озерная гладь; эмоции схлынули, никаких признаков «трагедии», устроенной им два часа назад из-за выбора приличествующего случаю наряда. Костюм с галстуком – слишком строго, тенниска – слишком неформально. В конце концов я убедила его надеть рубашку – в теплый июньский день можно закатать рукава, – брюки и обычные кожаные туфли. Учеба в частной школе-интернате пошла ему на пользу, помогла рассортировать, упорядочить и направить его мысли, не подавив при этом философскую интуицию. Я рада.

Он уже с меня ростом. Терзаюсь болезненным желанием оставить сына здесь, не пустить обратно на большую землю после того, как завершится этот день, однако за пределами острова простирается внешний мир, который Чарли надлежит познать, чтобы стать тем лидером, какой нужен Люту.

Эмма и ее школьные подружки в накрахмаленных белых платьях ждут неподалеку. Это она придумала сплести венки, которые девушки держат в руках, пестрые венки из полевых цветов: колокольчиков, первоцветов и ярких смирний. Существовала ли такая традиция прежде, неизвестно, однако выглядят они мило, и, когда паром встает у причала и Тим с Иэном тянутся за швартовами, я замечаю, как меняются выражения лиц наших гостей и их помощников при виде шеренги девушек с венками, и понимаю: это красиво, это по-человечески.