Книга Лют, страница 105 – Дженнифер Торн

Я пью, гости пьют, мы все расслабляемся, мир делается ярче, тускней, расплывчатей и четче одновременно – четкость обретают лучи солнца и улыбки, тускнеет все то, на что больно смотреть. Я одним махом выпила полпинты, выпила слишком быстро, ну и ладно. Вряд ли я подавлюсь элем.

Сегодня я не умру, правда же? Так решил остров. А может, после первой попытки просто отложил решение и покамест ждет. Не могу думать об этом. Где дети? Разворачиваюсь лицом к кухне, и народ вокруг меня, вся толпа, разворачивается следом. Кажется, островитяне обходят лужайку по спирали. С каждым из них меня соединяют невидимые нити. Я – центр притяжения.

Я как будто бы свечусь, но это всего-навсего сочетание эля и солнца. Нужно растянуть оставшийся напиток на подольше. Я уже захмелела, а должна сохранять ясность рассудка, особенно учитывая, что Хью и носа не кажет наружу.

Я перевожу взгляд на окно кабинета и с удивлением замечаю мужа в проеме парадной двери. Он стоит, прислонившись к переплету и скрестив ноги, будто надзирает за работой на участке. Меня охватывает чувство вины. Вот оно – тяжелое, мутное, тошнотворное, наводящее ужас, ровно такое, каким я его помню. Не сомневаюсь, Хью ясно читает его на моем лице, однако он лишь вопросительно поднимает брови, кивнув на кружку в моей руке. Я принимаюсь искать взглядом Мэтью, затем понимаю, что выдам себя с головой, если буду пялиться на него прямо сейчас. Хью об этом знать не нужно. Господи, да не о чем тут и знать. Это все День «Д», шестнадцатичасовой марафон дурацких, сумасбродных поступков. Расплата придет только завтра, если завтра наступит, а если нет, то последствий не будет тем более.

Поднимаю свою кружку в тосте – приглашаю Хью. Поддержи меня. Сними с меня этот груз. Возьми за руку и удержи на земле.Он опускает голову, и я замечаю у его ног пустой стакан из-под виски. Он продолжает налегать на скотч, пьет в одиночку. Хью часто-часто моргает, глядя куда-то мне за плечо, но я не чувствую себя отвергнутой. По напряженному выражениюлица я догадываюсь, что у него двоится в глазах. Он меня не видит. Покачнувшись, Хью наклоняется за стаканом и скрывается в доме.

Как только он исчезает, мне отчаянно хочется, чтобы на лужайку вышел не он, а его отец. Покойного лорда Тредуэя я не знала, а жаль. На похоронах все говорили, каким простым человеком он был, какой важной частью островной жизни являлся: играл с детишками, сам брался чинить соседские краны и автомобили. Когда у пикапа Джона Эшфорда сломался двигатель, они ремонтировали его вдвоем, а теперь обоих нет на свете.

Да. Завтра придет расплата. Такая, которая будет длиться вечно.

Под поощрительные кивки мужчин, собравшихся у импровизированного бара, допиваю эль и обвожу глазами публику. Люди продолжают подтягиваться; родители Эйвери, придерживая друг друга за талию, присоединяются к остальным. Слава богу, думаю я и внезапно поражаюсь тому, что все это вообще происходит. Мы живы. Мы держимся. Мы не знаем, когда наступит конец, но в эту самую минуту дышим, пьем, улыбаемся, хохочем, раскрашиваем картинки, солим бульон, взасос целуемся с малознакомыми мужчинами на гравийной дороге, наливаем еще эля и дышим, дышим и терпим. По большому счету, не так ли проходит всякий день? Мы сидим на лезвии ножа и миримся с полученным даром столько, сколько предназначено, однако сегодня я впервые ощутила каждой клеточкой, как краток этот миг. Как ужасающе дивен.