Книга Диавола, страница 36 – Дженнифер Торн

– Вот этот. – Он вытянул руку и продемонстрировал ей массивный черный ключ во всю ладонь.

– Кто бы сомневался, – пробормотала Анна.

Ключ был красивый, резной, с затейливыми бородками и длинной шейкой. Головку украшал орнамент в форме виноградной лозы и силуэт птицы – кажется, галки. Taccola– это же «галка» по-итальянски. Единственный глаз птицы, обращенный к зрителю, был отполирован сильнее, чем сам ключ, и от этого как будто поблескивал.

Анне захотелось дотронуться до птицы, но она сдержалась.

– Мне его дал смотритель, – продолжал Кристофер. – Буквально в руку вложил. С чего бы ему так делать, если дверь нельзя открывать? Где логика?

– Вложил тебе в руку.

Анна припомнила обрывки фраз из торопливой речи официанта, которые ей удалось понять. Он настойчиво спрашивал, кто именно взял ключ. Следи за остальными.

Она подошла ближе. Кристофер сжал ключ в руке, будто опасался, что Анна его выхватит.

– Мне кажется, в башне заперли кошку, – брякнула Анна.

И моментально стало легче. Она и сама не подозревала, как сильно были натянуты ее нервы еще с обеда.

– Ох, – огорчился Бенни. – Паршиво, если так.

– Тем более надо открыть. – Кристофер двинулся к выходу, Анна и Бенни гуськом последовали за ним.

– А потом сразу же запрем обратно, – прошипел Бенни, хотя его никто не слушал.

Бенни до чертиков ненавидел нарушать правила. Ни на полшага не переступал границы пешеходной зебры, а если полосок на асфальте не было, переходил дорогу строго под прямым углом.

Анна по большей части исходила из принципа, что все относительно, и, руководствуясь здравым смыслом и внутренним ощущением правильности, вполне допускала смягчение правил, однако в эту минуту понимала, что действует на грани фола. Физически ощущала, что они вот-вот совершат нечто дурное, однако сила инерции тянула ее вперед.

Однажды в детстве она забралась на дерево и, почувствовав под рукой сухую ветку, отчетливо осознала: «Если я залезу на эту ветку, она обломится», но не остановилась и грохнулась на спину с четырехметровой высоты. Сейчас ситуация в точности повторялась: Анна понимала, что следует остановиться, но будто бы со стороны отстраненно наблюдала, как ее тело продолжает двигаться, отказываясь подчиняться голосу собственного рассудка или кому-то еще.

«Башня, – сказал официант. – Не открывай ее». Теперь Анна воспринимала эти слова как вызов.

В доме не было слышно ничего, кроме громкого ночного пения цикад, перемежающегося звуками отцовского храпа. Все трое – Анна, ее брат и Кристофер – сбились в кучку под гобеленом. Анна чувствовала себя нелепо, как будто они разыгрывали сцену из «Скуби-Ду».

Кристофер вставил ключ в замочную скважину и провернул его. Резко, почти злобно. Испустив при этом вздох, похожий на шипение, с которым открывается бутылка газировки.

– Погоди, погоди, – Бенни завозился со своим телефоном. Выставил в настройках фонарика максимальную яркость, бросил взгляд на Анну и сказал: – Ну, давай.

Кристофер толкнул дверь. Сначала Анне в ноздри ударил запах. Затхлость, пыль веков, тлен гробницы фараона. А потом она ощутила тяжесть.

Воздух в башне был как будто живым. Готовым действовать.

Анна чувствовала, как что-то невидимое давит ей на плечи и макушку, хочет расплющить грудную клетку.

«Окей, это была плохая идея, надо отсюда сваливать», – подумала она, но Бенни уже взбирался по каменным ступеням крутой винтовой лестницы вслед за Кристофером, подсвечивая себе телефоном, поэтому Анне ничего не оставалось, кроме как пойти за братом.