Книга Мое убийство, страница 30 – Кэти Уильямс (США)

Поначалу я считала своим долгом составлять компанию Сайласу, пока Джессап прихорашивается к свиданию. В фильмах эту задачу всегда берет на себя соседка с «крабиком» в волосах, единственная миссия которой – дать мудрый совет запутавшимся влюбленным. Все совершенно невинно. Ничего такого. Мы с Сайласом перешучивались, пока в дверях в конце концов не возникала одетая Джессап. «Пока, Лу!» – бросали они, выходя за дверь. Сайлас при этом всегда пригибал голову, словно дверной проем был низковат для него (отнюдь) или он сам – слишком высок (ничего подобного).

Сайлас не флиртовал со мной. Я с ним тоже не флиртовала. Поначалу не флиртовала. Принципиально, убеждала я себя, но на самом деле я боялась быть отвергнутой. Я решила, что Сайлас вообще не считает меня привлекательной, потому что однажды я была в своих самых коротких беговых шортах, а он даже ни разу не взглянул на мои ноги. Ноги были единственной частью моего тела, которой я гордилась. Длинные, подтянутые и изящные – своими голыми ногами восхищалась даже я сама. Как-то раз я заметила, что Сайлас разглядывает мою лодыжку – точнее, бугорок кости, выступающей сбоку, – но тут Сайлас заморгал, и до меня дошло, что он просто смотрел в никуда, и моя лодыжка была там же, где застыл его взгляд.

Я поняла, что Сайлас интересует меня, когда сначала умолчала о своих виртуальных встречах с бывшим, а потом намеренно рассказала о них, чтобы посмотреть на его реакцию, сдобренную нехилой тревогой за мое душевное здоровье.

– Ты такой приличный человек, – однажды сказала я Сайласу, имея в виду его отношение не к ситуации с моим бывшим, а к чему-то еще, не помню, к чему именно. Я сказала это в шутку, но он вдруг переменился в лице. На следующий день Джессап сообщила, что они с Сайласом расстались. Я спросила почему, прикладывая все усилия, чтобы в голос не просочилась медовая радость, золотистым сладким комком внезапно набухшая у меня в горле. Джессап только фыркнула, и я решила не спрашивать, что это значит.

Наверное, ничего, сочла я, поскольку после этого Сайлас не связался со мной ни единым способом из множества, что имелись у него в распоряжении. И заранее на свидания с Джессап тоже больше не приходил – потому что свиданий больше не было. Тебе все почудилось, убеждала я себя. Раскатала губу, попрекала я себя. И начала проводить в виртуальной игре в пузыри вдвое больше времени – так я в то время справлялась с депрессией и поползновениями бывшего. Я парила и расширялась, множилась и сияла. Я не плакала и не ныла. Я превратилась в множество пузырей. И почти забыла Сайласа. Он остался вероятностью, которая так и не воплотилась в жизнь. До поры до времени.

Ровно через три месяца после того, как Джессап объявила о разрыве, – день в день, я даже проверила, – Сайлас прислал мне сообщение. Мой номер он попросил у Джессап. Может, сходим на свидание?

– Он попросил мой номер у тебя? – позже уточнила я у Джессап и не забыла при этом поморщиться, хотя внутри у меня опять все сияло и цвело.

– Нет. Я сама дала ему твой номер. В смысле, это я ему предложила. После того, как он рассказал мне о своих намерениях в отношении тебя. – Джессап стояла между нашими комнатами, привалившись к дверному косяку, на котором мы с Сайласом когда-то отметили наш рост. Более того, она стояла, закинув руку за голову, и кисть ее лежала точно на наших карандашных пометках, хотя Джессап об этом даже не подозревала.