Книга Мое убийство, страница 29 – Кэти Уильямс (США)

Я была сдержаннее, куда сдержаннее, чем Джессап. Моя сдержанность позволяла мужчинам проецировать на меня свои романтические представления. Они приписывали мне интересы и черты характера на свой вкус. И чаще всего я с ними не спорила. Какой же я была на самом деле? Несмотря на сдержанность, я постоянно думала о том, как ведут себя другие, как они поступают и – чаще всего – как они воспринимают меня. Сколько лет мне тогда было? Двадцать три? Двадцать четыре? Детский период взрослой жизни.

А еще в голову лезли довольно дикие мысли, которые порой без предупреждения вылетали у меня изо рта. Я представляла, что во мне живет ядовитая гусеница – такая бугристая, разноцветная, щетинистая; то и дело она выбирается наружу, протискиваясь у меня между губами. Когда подобное происходило в присутствии мужчин, с которыми я встречалась, те реагировали с восторгом, будто это ониоткрыли во мне дурную сторону, будто я сама за собой такого прежде не замечала.

Не помню, когда мы с Сайласом впервые увидели друг друга. Вероятно, это произошло у меня в спальне – то бишь в нашей гостиной. Мы с Джессап жили в квартире со сквозной планировкой: войдя в парадную дверь, вы оказывались в моей комнате; если пройти ее насквозь, попадешь в комнату Джессап; пройдешь и ее – очутишься в кухне; пересечешь ту – и доберешься до ванной, располагающейся в самом дальнем конце квартиры.

Джессап подолгу принимала душ и вечно опаздывала, так что с Сайласом мы, скорее всего, познакомились, когда он разгуливал по комнатам в ожидании своей девушки. Точную дату я не помню.

Зато помню, как десятки раз мы с ним о чем-то болтали, а мимо нас, выгнув брови вопросительными знаками, носилась Джессап в полотенце и выкрикивала извинения.

– Она высокоскоростной поезд, – однажды сказала я, когда Джессап прошмыгнула мимо.

– Она комета, – возразил Сайлас.

– Она лань, – сказала я.

Сайлас нахмурился.

– Она пьянь?

– Нет! Лань. Как животное.

– А-а, фух. Я на секунду подумал, что ты меня предостеречь пытаешься.

– Я имела в виду, что она шустрая.

– Не очень-то вежливо называть соседку шустрой, знаешь ли. – Сайлас улыбнулся.

В те времена он носил длинные волосы, которые доставали ему до плеч и чуть завивались на концах. Я прозвала его принцем Валиантом, хоть и не знала, кто такой этот принц Валиант, и, честно говоря, до сих пор не знаю. Принц со слегка вьющимися волосами – думаю, в этом я не ошиблась. Сайлас не слишком высок, всего на дюйм выше меня, но он всегда утверждал, что мы одного роста. Однажды мы измерили друг друга, по-детски оставив карандашные пометки на дверном косяке у Джессап. Помню, как рассказывала кому-то – возможно, даже самой Джессап, – какие сексуальные у Сайласа предплечья. Тогда мне нравилось выбирать какую-то часть тела у мужчин – причем всегда что-то необычное, не пресс и не задницу – и заявлять, что меня к ней влечет. В какой-то период это были мочки; мне нравятся, когда они небольшие, сообщала я всем. Когда я познакомилась с Сайласом, у меня был пунктик на предплечьях. Такой у меня был личный прикол. Вряд ли хоть раз в него въехал кто-то помимо меня.

В какой-то момент я заметила, что Сайлас начал заходить за Джессап раньше назначенного – на несколько минут, хотя Джессап собиралась все с той же черепашьей скоростью. Мне не приходилось искать с ним встречи, как и ему – со мной. Нас, как бусины на нитке, столкнула сама планировка квартиры. В те дни я проводила дома много времени, отыгрывая последний сет в процессе расставания с бывшим: мы с ним встречались в виртуальном пространстве, ругались и трахались, хотя в реальном мире вообще были не способны найти общий язык.