Книга Ужас Рокдейла. Парад мертвецов, страница 16 – Иван Кустовинов

А вот мать Майкла была очень даже счастлива. Квартира ей очень понравилась, ремонт был как раз в ее вкусе, да еще и совершенно свежий. И все это за такую смешную плату!

«Если еще и цены во всех магазинах в городе такие же, как в том милом небольшом супермаркете, в который они заезжали по пути сюда, потому что Майклу ужас как захотелось пить, то она вполне сможет позволить себе свозить сына в следующем в году в Диснейленд, ведь он так страстно мечтал об этой поездке на протяжении уже достаточно долгого времени», – радостно размышляла она.

Не беспокоило ли ее убийство, совершенное в этой квартире, теперь, когда она здесь находилась и видела, как миссис Роуз «шандарахнуло» в ванной, словно от удара электрошокером? Ничуть! Все это не больше чем дурацкие предрассудки и выдумки людей, у которых слишком богатое воображение. Про выходку Майкла с лужей Лиза уже и думать забыла. Во-первых, все кончилось вроде бы благополучно, мокрую одежду быстро сняли, напоили его горячим чаем и посадили в теплую ванную, а во-вторых, она всерьез считала, что это не больше чем просто жест протеста против очередной смены места жительства. Лиза уже решила, что завтра купит ему какую-нибудь новую игрушку, чтобы он перестал дуться и в будущем не выкинул еще чего-нибудь подобного. К сожалению, не всем взрослым дано понять, что ребенку действительно может быть интересно возиться в грязи и мерить шагами лужи, они обязательно ищут в этом какую-нибудь серьезную психологическую или даже психическую причину, а потом скорее ведут их из-за этого к детским психологам и психиатрам.

К огромному недовольству Лизы, вещи грузчики привезли только к половине пятого, сославшись на то, что они заблудились в городе и долго не могли найти нужного адреса. Как будто бы в этом городе можно было заблудиться! Здесь всего-то три-четыре большие улицы и пара дюжин маленьких, если верить карте, которую Лиза приобрела в том самом милом маленьком супермаркете. Причем улицы расположены так правильно и удобно, что заблудиться здесь просто не представляется возможным. Ну да ладно, черт с этими грузчиками, всем и так прекрасно известно, что байка про то, как они блуждали по всем окрестностям в поисках нужного дома, является их самой излюбленной отмазкой при опоздании. И тут совсем не нужно быть гением, чтобы понять это. Слава богу, что они еще вроде бы ничего не разбили и не сломали. В таком случае их излюбленной отмазкой является что-то типа «что вы, мисс, это не мы, наверное, оно таким и было, видимо, вы просто не замечали этого скола на столе раньше или этого разбитого вдребезги кухонного сервиза за пару тысяч баксов».

Было уже начало шестого, когда все вещи из машины были перетасканы в квартиру. Приниматься за разбор всех этих коробок сегодня уже не имело никакого смысла, да и к тому же Майкл то и дело подходил к матери и протяжным детским голоском напоминал ей о том, что уже давно пришло время чем-нибудь подкрепиться. Сама Лиза тоже была совсем не прочь чего-нибудь перекусить, и они, быстро одевшись, вышли из квартиры на поиски съестного.

Однако далеко им уйти не удалось. На улице, возле входной двери, их уже давно поджидала миссис Керри. За прошедшие три года эта женщина нисколько не изменилась ни внешне, ни внутренне. Ее любимым и, пожалуй, почти что единственным занятием все так же был не прекращающийся ни днем ни ночью шпионаж за соседями. В отличие от покоившейся в могиле Розалии Сандерс, миссис Керри мыслила не столь широко, она вполне ограничивалась только своим домом. Все, что творилось в городе, ее мало интересовало, весь ее интерес был прикован исключительно к дому номер двадцать три по Кипарисовой улице, пределы которого она покидала крайне редко, лишь по мере крайней надобности. Что бы ни говорили о ней соседи, она считала своим истинным долгом и святой обязанностью быть в курсе всего происходящего в доме. Возможно, она считала себя неким стражем этого дома, хранителем тайн или кем-то еще в этом роде, но на самом деле единственным побуждающим на все эти жертвы чувством было старое доброе любопытство, которое не иссякало уже более тридцати лет.