Книга Улей, страница 24 – Тим Каррэн

– Разве не забавно? – спросила Шарки, натирая руки лосьоном.

Хейс хмыкнул.

Забавно? Конечно. Древние цивилизации. Разумные существа до человека. Инопланетяне. Потом – намек на то, что находка изменит наше представление о том, кто мы и что такое человечество. Как спокойно после такого уйти, не уронив челюсть на пол?

– Что ты обо всем этом думаешь? – спросил наконец Хейс у Шарки.

– Я думаю, что жду не дождусь весны, – лишь сказала она.

У Катчена, конечно, было свое мнение. Предполагалось, что его специальность – погода, но у него как будто было свое мнение обо всем.

– Скажу вам двоим кое-что прямо сейчас, – заявил он. – Я слышал, что случилось с Линдом, и, как и вы, сделал свои выводы. Возможно, эта тварь, которая там оттаивает, не имеет никакого отношения к срыву Линда… но если имеет, то не забывайте: мы здесь заперты до весны.

– Ради бога, это всего лишь окаменелость, – сказала Шарки.

– Ты так считаешь, док? Ты правда в это веришь? Здорово! Тогда иди туда, посмотри в эти проклятые красные глаза и скажи, что на тебя ничего не смотрит в ответ.

Но Шарки не собиралась этого делать.

10

Уже гораздо позже Гейтс застал ЛаХьюна в его кабинете. Он вошел, не постучав, и выглядел очень напряженным и раздраженным. Когда он снял оранжевую парку и очки, со льда на его бороде начало капать. Даже сев, он возвышался над ЛаХьюном.

– Доктор Гейтс, – сказал ЛаХьюн. – Рад вас видеть…

– Я не поболтать пришел, – сказал Гейтс неожиданно прямолинейно и даже грубовато. – Кое-что происходит, и я хочу, чтобы вы об этом знали.

– Если вы говорите о том, что команда… гм… боится ваших образцов, я лично гарантирую вам, что образцы останутся нетронутыми.

Гейтс только хмыкнул.

– Их страх понятен. Эти твари внушают страх. Я испытываю его так же, как и вы. – Он взмахом руки отмел эту тему. – Нет, разговор пойдет об одном из членов моей команды на сдвиге «Медуза». Я сообщаю вам об этом и хочу, чтобы данная информация оставалась строго конфиденциальной, но также хочу, чтобы вы сделали об этом запись. Возможно, позже нам понадобится подтверждение.

– Конечно, конечно, – сказал ЛаХьюн, приготовившись черкать в блокноте и ожидая (с плохо скрываемым возбуждением) пикантных подробностей и грязного компромата, которые он мог бы занести в досье.

– Проблема с доктором Нортом, – сказал Гейтс. – Он ведет себя неадекватно и очень безрассудно. Меня тревожит его душевное равновесие.

– Изоляция здесь может стать непереносимой, – сказал ЛаХьюн.

Гейтс кивнул.

– Каждый год бывает достаточно проблем психологического толка. Но эта зима особая. Вы знаете, что она особая. Мы нашли здесь то, что изменит представление человека о себе и мире. Это революционное открытие, судьбоносное. Оно пугает людей, и я их понимаю. Вместе с изоляцией это оказывает пагубное воздействие на Норта. Вот что меня тревожит.

– А что конкретно он сделал? – спросил ЛаХьюн.

Гейтс коротко рассказал, как Норт нарушает все разумные протоколы безопасности, уходя один, все глубже проникая в пещеры без поддержки на случай неприятностей. Как усиливается его отчужденность от других. Как он теряет интерес к работе, ради которой прилетел в Антарктику. Как он одержим мертвым городом и впадает в паранойю.

– Мне не нравится то, что я вижу и что слышу от других. Как ученый и как человек, я могу понять увлеченность Норта руинами, но их влияние на него серьезно беспокоит меня. Я думаю, именно эта увлеченность, граничащая с одержимостью, заставляет его в одиночку уходить в пещеры, и не сомневаюсь, что, пока другие спят, ночные вылазки уводят его все глубже в город, – объяснил Гейтс. – А это не только опасно, но и безрассудно.