Книга Улей, страница 226 – Тим Каррэн

Холмс набросился на него, и Хейс отскочил в сторону, уходя от когтей, царапавших лицо. Когти были ужасно острые. Они разрезали парку и жилет под ней. Если бы на Хейсе было меньше одежды, когти вспороли бы его кожу.

Конечно, тут вступила в бой Шарки.

Холм был слишком близко к Хейсу, поэтому она не могла пустить в ход ракетницу. Она изо всех сил взмахнула ледорубом и ударила Холма по лицу. Удар был скользящий, но смертоносный, он разрезал лицо Холма и вырвал левый глаз из глазницы, брызнула кровь, зеленоватая, почти прозрачная.

Холм издал пронзительный вопль, повернулся, как краб, ударился о стол и споткнулся об один из примусов, обогревавших его убежище.

Хейс в одной руке держал ледоруб, в другой – ракетницу.

У Холма не было ни единого шанса, и он это знал.

Зеленая жидкость текла по его лицу, он посмотрел на них с неописуемой ненавистью. Когтистые руки были согнуты для схватки, один из длинноногих паразитов выбрался через пустую глазницу. Губы были оттянуты от желтых зубов, грудь быстро вздымалась и опадала. Они ощущали его горячее, червивое, гнилое дыхание, словно он жевал падаль.

– Для мертвеца справляешься неплохо, – сказал Хейс.

Сморщенный рот Холма открылся в полном ярости крике, он прыгнул. На этот раз Хейс не промахнулся. Ракета попала Холму в грудь и взлетела с ослепительной вспышкой. Холм отшатнулся к стене, вспышка прожигала его. Вторая ракета попала ему в лицо и ослепила. Горя, испуская черный дым, Холм упал на пол и лопнул, из него полилась зеленая, похожая на желе жидкость, дымясь и шипя. Несколько паразитов выбрались наружу. Но немного.

И на то была причина.

Примусы грели помещение, но не ради Холма, а ради двух баков на дальнем столе. Баки были заполнены светлой мутной жидкостью, и в ней плавали паразиты. Десятки и десятки свернулись в клубки или сцепились друг с другом, как спаривающиеся пауки.

– Он выращивал их для нас, – сказал Хейс. – Для всей команды.

– Нет, – возразила Шарки, пятясь от дергающейся, горящей твари на полу. – Они не для команды и не для нас. Команда послужила им – они высосали ее досуха, – а мы вообще не должны были вернуться. Паразиты были для смены весной.

Хейс понял, что это совершенно логично. Людей захватили бы, и они бы не поняли, что случилось. Это было бы легко.

Он столкнул стеклянные баки с паразитами, и они разлетелись по полу. Твари вяло зашевелились. Хейс, прикрывая собой Шарки, отступил к двери и залил убежище керосином. Убежище охватило пламя, оно горело жарко и ярко. Ничто не могло там выжить. Даже Холм.

– Хорошо, – сказал Хейс, глядя на горящее строение. – Идем за ЛаХьюном.

64

Вернувшись на тропу, они прошли в обсерваторию и в метеорологический купол. Пусто. Вход в цех тяжелой техники был завален снегом, они прошли через заднюю дверь и все проверили, каждый темный угол и тамбур. Убедились, что все машины на месте. Проверили кабины «спрайта» и «кота Д-6», четырехколесного грузовика на надувных шинах, который использовался только летом.

– Интересно, он вообще здесь? – сказала Шарки, рассуждая вслух. – Знаю, я выдаю желаемое за действительное, Джимми, но что, если умер и его мозг, и он ушел в ночь, и его замела буря.

– Если это правда, ветер рано или поздно выкопает его, – сказал Хейс, зная, что старая антарктическая пословица верна: ничто на полюсе не остается погребенным вечно.