Книга Улей, страница 177 – Тим Каррэн

Поднялся прямо в бурю.

Буря со всей мощью ударила по нему, но Фокс был сильным мужчиной и мог подняться на триста пятьдесят футов без единой передышки. Тело болело, все в синяках и царапинах, но он не останавливался. Пользуясь ледорубом, с белым от снега лицом, он подтягивался вперед, пока не оказался в двадцати футах от края трещины.

Ветер выл, снег громоздился вокруг, но Фокс пробивался сквозь сугробы и наконец поднял лицо к небу и закричал:

– Капп! Ибсен! Вы меня слышите? Я здесь! Я здесь!

Голос его поглотила буря… сжала, раздавила, разбила, как лед, на кусочки. Всматриваясь сквозь белый ревущий ветер, Фокс увидел палатку. Всего лишь возвышение в сугробе. Он радостно начал пробиваться к палатке.

– ИБСЕН! КАПП! – кричал он, открывая наружный и внутренний клапаны.

Пусто.

Фокс стоял, снег хлестал его обмороженное лицо. Их нет. Он не думал, что они ушли в бурю и заблудились. Знал, что это не так. Знал, что с ними случилось, и гадал, какие кошмары показали им эти твари. Как они страдали? Что они видели?

– ИБСЕН! – крикнул он в сердце бури. – КАПП! ОТВЕТЬТЕ МНЕ! МИЛОСТИВЫЙ БОЖЕ, ОТВЕТЬТЕ МНЕ!

И ему ответили голоса, пронзительные, нечеловеческие.

Они смеялись над его словами, их забавляло его горе, они были как жестокие дети, которые мучают беспомощного старика. Фокс всматривался в бушующую белизну. Увидел тени, танцующие в шквале.

Неожиданно он перестал бояться.

Теперь он был просто разгневан.

Он вошел в палатку, достал винтовку Энфилда и зарядил ее, не торопясь, зная, что эти твари окружают его. Он чувствовал их разумом; они хотели показать ему то, чего он не желал видеть. Эти города. Эти катакомбы внизу. Человеческих существ – или обезьяноподобных тварей, которые когда-то станут людьми, – которых согнали в темницы внизу для экспериментирования и модификации. Он отказывался это видеть. И упорно отвергал ужасы детства, которыми они хотели ослабить его волю… крадущиеся болезненные воспоминания. Ожидание возвращения отца, корабль которого со всем экипажем затонул у Азорских островов. Смерть матери. Гибель лучших друзей под немецкими залпами в болотах Фландрии.

Теперь все это для него ничего не значило.

Он оказался за пределами этого.

То, что он видел внизу, то, что ему показали, высосало из него весь ужас. Возможно, эти существа создали человека, но кое-чего они не учли; не учли ненависти, гнева, стремления отомстить, которые расцвели в душе человека. Но сейчас они узнают. Боже, сейчас они узнают, какую врожденную ненависть к себе заронили в человеческую душу.

– Покажитесь! – крикнул Фокс теням, прячущимся в буре.

Ветер ревел, снег мел, резкие голоса звучали и стихали. Фокс стоял у палатки, посылал свои мысли, давал понять, что не боится. Что хочет увидеть их во плоти. Хочет посмотреть на своих создателей: пусть попробуют смирить его.

Снова прозвучал писклявый звук: в своем высокомерии они ждали, что он преклонится перед ними.

И такая ледяная, мертвенная ясность появилась в его сознании, что они не увидели, какую наживку он им предложил. Это была приманка, сочная и теплая, и они набросились на нее. Тени в буре собрались. Они больше не ускользали. Писклявый звук превратился в какофонический вой, от которого болели ушли, болел мозг от надвигающихся на него волн.

– Подойдите, – сказал им Фокс. – Подойдите, чтобы я мог вас увидеть.