Книга Улей, страница 114 – Тим Каррэн

Точно!

Существа приближались, и не было сомнений в том, что их привлекает.

Когда они были примерно в двадцати футах, экран мигнул и погас. Все несколько мгновений стояли в потрясенном молчании, не зная, что сказать и что сделать.

Паркс начал нажимать на клавиши.

– Все мертво, – сказал он. – Черт возьми! Первичный и вторичный криоботы потеряли контакт с гидроботом. Вышли из строя, думаю.

«Слава богу», – подумал Хейс, чувствуя себя ошеломленным. Он был рад. Если бы увидел эти создания поближе, сошел бы с ума. Если бы эти круглые красные глаза заполнили экран, они бы стерли начисто его мозг, и он не думал, что это преувеличение.

– Они здесь, они живы, – пробормотал он. – Все эти миллионы лет они ждали… ждали нас.

Паркс встал, глаза его гневно горели. Он набросился на Хейса, и Гандри пришлось остановить его, чтобы он не швырнул Хейса на пол и, может, растоптал.

– Вы не знаете этого! – крикнул Паркс, с его нижней губы свисала слюна. – Вы не можете этого знать! Вы придумываете и ведете себя как испуганный ребенок!

Хейс рассмеялся и прошел мимо него; ему хотелось забиться куда-нибудь в темный угол.

– В этом вы правы, док. Я испуган. Думаю, вы тоже. И у всех нас для этого есть очень веские причины…

32

Закончив рассказывать Шарки свою историю, он просто сказал:

– Я видел их, док… Элейн, я их видел. Они там миллионы лет, размножаются, живут и ждут в этой теплой тьме. Ждут нас… Я знаю, что они ждали нас. Может, это не имеет смысла, но я это знаю.

– Я бы хотела, чтобы ты все это выдумал, – только и смогла произнести она.

– Я тоже. Но мы все видели этот город, видели этих существ внизу. Боже. – Он помолчал, пытаясь перевести дыхание, как делал, когда увидел тварей подо льдом. – Все есть на видео. Подожди, пока ЛаХьюн наложит на это руки, – у нас будет запрет на сообщения, какого никогда раньше не было. Держу пари, он никому не позволит это увидеть.

Шарки поила его виски и с ласковыми словами подставила плечо. Этого было достаточно. Этого должно было быть достаточно. Они сидели в ее комнате, на кровати, и, может, это было лучшее место, а может, худшее. То, что произошло дальше, стало результатом химии.

Они пошли навстречу друг другу и потерялись в тепле и необходимости этого действия. Прелюдией послужил рассказ Хейса, никаких милых пустяков, только огромная объемистая чернота, которую нужно было прикрыть, убрать куда-нибудь. Как ужас или траур, то, что они узнали, бросило их в объятия друг друга, и эта связь помогла превратить энергию в кинетическую, сделать настоящей силой. Никакой любовной игры, только само действие, только движения, и дыхание, и горячая кожа, переплетение конечностей, общее тепло и, может быть, прикосновение сердец. Впоследствии Хейс мог вспомнить только, что никогда раньше не чувствовал себя таким сильным и таким слабым одновременно. Когда он был в Элейн Шарки, а она обвивала его, глаза ее были как лазурное пламя, и он никогда не чувствовал себя таким живым и таким абсолютно чистым.

Он знал, что спать с женой другого человека – возбуждающе, волнение недозволенного, табу… но было и нечто гораздо большее. Голод нарастал несколько недель, и было лишь вопросом времени, когда зверь покажет зубы и наполнит свое брюхо. А когда это произошло, наступило послесвечение, тайна и воспоминание, которые они хранили глубоко в себе, в особом месте, куда не могут дотянуться руки других и загрязнить. Это принадлежало им, только им, и этого было достаточно. И они никогда не говорили об этом. Не могли выразить это словами, как не могли держать на ладонях души друг друга. И в этом была вся прелесть. Трепет, радость и волшебство.