Книга Улей, страница 113 – Тим Каррэн

– Маг… магнитная аномалия, – сказал Паркс. – Она должна быть сосредоточена где-то здесь.

– Да, – услышал свой голос Хейс. – Как какой-то двигатель, генератор, который все еще работает после стольких лет.

Гидробот продолжал подниматься, показывая панораму города и стараясь отойти подальше, чтобы дать более широкий обзор, но его света просто не хватало, и бот мог только показывать все новые примеры жуткой архитектуры и мрачного гигантизма. Тени вокруг сооружений метались, прыгали и танцевали, и эффект, мягко говоря, был обескураживающий: казалось, город движется, ползет, подбирается к ним, открытые двери зияют, как рты, водоросли качаются и извиваются.

Это общее впечатление заставило Хейса понять, как далеко он от дома и как одиноки они на «Харькове». Запертые в таком далеком месте, полном эха, призраков и потерянных голосов. В месте, где никогда не восходит солнце и не становится тепло.

Даже для Паркса не оставалось ничего, кроме принятия. Принятия всего, что они сейчас знают и чего не знают. Потому что человеческий разум не мог создать такой город. Сама безумная геометрия этого места вызывала желание выплеснуть свой разум в душераздирающем крике.

Гидробот поднимался уже почти час; он сообщил, что поднялся на пятьсот футов, но наконец они добрались до верхнего яруса города. Сверху он напоминал похожий на лабиринт переплетенный лес мертвых деревьев… куполов, колонн и того, что выглядело как пересекающиеся шпили тысяч церквей. Все это было соединено паутиной туннелей, подобных нитям или веревкам. Хейс увидел что-то похожее на горгулий, сидящих на каплеобразных выступах. Но это были не горгульи, а покрытые слизью существа, напоминающие гигантских кузнечиков со слишком большим количеством конечностей. Что-то в их наружности заставляло все внутри сжиматься.

Но, может, он вообще это не видел.

Возможно, это был обман зрения в темноте, где все неопределенно и обросло колониями полипов, горгонами, трубчатыми червями и бесчисленными спиралями мшанок.

Гидробот висел над городом, на расстоянии плевка от путаницы шпилей. Он парил, очевидно чем-то заинтересовавшись. Хейс и остальные не видели чем. Но Хейс это чувствовал. Чувствовал, как что-то приближается, что-то ужасное и подавляющее. Он испытывал слабость, кружилась голова, словно он был болен гриппом. А в голове – непрерывное низкое жужжание, как от линий высокого напряжения летом или от работы трансформатора.

– Что это, черт возьми, такое? – спросил Паркс.

Все смотрели на экран, смотрели на то, что так долго выслеживал гидробот и что стало наконец видимым. Все в рубке увидели их: цилиндрические обтекаемые фигуры, которые на столе для вскрытия казались бы невозможными и неуклюжими, но здесь были гибкими, свободными и быстрыми. Они плыли над городом, как стая летучих мышей-вампиров, собирающихся высосать город досуха. Они скользили вверх и вперед, толчками выпуская воду, как кальмары или осьминоги, легко двигаясь с помощью больших расправленных крыльев.

Хейс чувствовал себя так, словно вот-вот потеряет сознание или его вырвет – а может, и то и другое. Они живые, милостивый боже, они живые!Старцы. Древние. И вот что было гораздо хуже, чем этот поднимающийся, как саранча, рой: именно эту картину он видел в сознании Линда.