Онлайн книга «Размножение»
|
– Вот что тебе нужно сделать, Харв. Запиши это все. Составь список тех, кого ты считаешь масонами, и укажи доказательства. Но никому не говори. Только запиши и сделай копии, чтобы они не могли все уничтожить. Запиши все, что они с тобой творят. Харви повеселел. – Да… да! Отличная идея! – Я тоже так думаю. – Но будь осторожен, Ники. Они знают, что мы с тобой против них. Они могут быть опасны. – Я буду осторожен. Харви подмигнул ему: теперь они заодно. И быстро ушел, а Койл вздохнул. Опять он был психотерапевтом лагеря. Камбуз и столовая традиционно являлись центром деятельности антарктической станции. Здесь рождались и распространялись все слухи и сплетни, обсуждались все мелкие нарушения, оскорбления и обиды, которые сыпались отовсюду ежедневно. Ида просто цвела на этом. А Койл был вынужден терпеть. Когда он готовил, как всегда, заглянул Хоппер. – М-м-м! Здорово пахнет, Ники! Так держать! К счастью, он не задержался; Хоппер как будто двигался одновременно во всех направлениях, прежде чем решал, куда ему нужно. И это было хорошо. Посыпая лазанью сыром, Койл думал о том, что начальник станции ему не нравится. И в лучшие дни он находил Хоппера утомительным, не говоря уже о сегодняшнем. Он был одним из тех гиперактивных, энергичных людей, которые набрасываются на вас, как шторм, постепенно изматывая, как ветер на склоне холма, который сорвет с вас все, оставив один скелет. Койл приготовился ставить лазанью в печь, но сначала кулаком ударил по краю стойки из нержавеющей стали, чтобы разрядить статическое электричество. Воздух в Антарктике невероятно сухой, и статическое электричество постоянно накапливается. Когда в первый раз ударит током – научишься разряжать его, прежде чем хвататься за стойку, за дверную ручку или за что угодно. Вздохнув, Койл сунул лазанью в печь и повернулся. Перед ним стояла Гвен Кюри. Гвен была высокой соблазнительной брюнеткой с впечатляющей грудью, обтянутой футболкой, на которой было написано: «Я ХОТЕЛА БЫ, ЧТОБЫ ЭТО БЫЛИ КЛЕТКИ МОЗГА». – Привет, Гвен. – Что ты приготовил мне на ужин? – спросила она. – У меня зверский аппетит, ты ведь знаешь. – Лазанью. – Итальянские колбаски? – спросила она; ее большие темные глаза пылали. – Да. Она провела языком по губам и откинула голову. – Мама любит колбаски. Особенно когда они твои, Ники. – Она подмигнула. – Вчера ночью твоя колбаска маме понравилась. – Тише, – с улыбкой сказал он. Гвен окунула палец в соус и облизала его. – М-м-м. Пойдешь на вечеринку «Каллисто»? Это будет настоящая веселуха. Соберемся все вместе и сначала выпьем «Ягер бомб»[21]. Док сказал, что мы сможем одеть его кукол для искусственного дыхания в пришельцев, только предупредил, чтобы не сломали и вернули ему. – Я там буду. – Мама хочет, чтобы ты был с ней рядом. – Скажи маме, что мы договорились. Гвен улыбнулась и подмигнула. – Пока! – сказала она и пошла, демонстративно покачивая бедрами. Она делала это настолько размашисто, что Фрай однажды сказал: если вставить ей в зад метлу, сможет одновременно подметать пол. Тематические вечеринки. Они зимой помогали сохранить рассудок, давая повод чего-то с нетерпением ждать и к чему-то готовиться. Большинство из них являлись предлогом для обильной выпивки. В целом безобидные, вроде «Ночи бриолинщиков», когда все одевались так, словно родом из 1950-х годов, или «Ночи хиппи» – Бив уже готовилась к этому, – или «Ночи панк-рока». Могли становиться более откровенными и оригинальными, как в «Ночь несчастных случаев», или «Ночь похищения пришельцами», или «Ночь бесправной молодежи». К концу зимы, когда мелкие разногласия перерастали в серьезные претензии, вечеринки становились все более буйными: «Ночь вражды» или «Ночь управления гневом». К этому времени большинство переставало на них ходить, а те, кто ходил, только и искали возможности подраться. Кадровики типа Особого Эда были недовольны, но редко вмешивались, опасаясь худших последствий. |