Книга Размножение, страница 136 – Тим Каррэн

Они в беде. Возможно, мертвы.

А может, еще что-то похуже.

Мысль о спуске туда пугала его… но как он сможет смотреть на себя в зеркало, если не попытается помочь им? Каким человеком он будет?

Живым, возможно.

Живым трусом, испугавшимся буки.

Прошло несколько минут, проход повернул, и «гипертат» исчез из виду. Уоррен оказался один в туннеле из сверкающего голубого льда. Свет развешанных ламп отражался цветом индиго и аквамарина, он был фосфоресцирующий и вызывал тревогу. Уоррен помнил о фонарике в кармане и думал о том, как здесь было бы темно, если бы перестал работать генератор.

Спокойней. Возьми себя в руки.

Боже, он так боялся потерять самообладание, что забыл взять аварийное радио. При этой мысли Уоррен рассмеялся. Его голос гулким эхом разнесся по ледяной пещере. Радио? Для чего?

Даже если ты попадешь в беду, Биггс к тебе не придет.

Он чертов трус.

Уоррен знал, что он тоже трус, слишком долго боялся спуститься. Но… почти невозможно выразить в словах воздействие, которое оказал на него образец.Как облечь кошмар в связную мысль? Как выразить инстинктивный детский страх перед темнотой чем-то таким пустым, как слова? Ужас, который внушала эта тварь, был не только психологический, но и духовный, расовый и физический. Смотреть на это существо было все равно что видеть все накопленные травмы и ужасы своей расы, надвигающиеся на тебя из бесформенной, невыразимой тьмы.

Когда Уоррен впервые его увидел, у него все внутри перевернулось. В голове закричали инопланетные голоса, душу заполнили отвратительные первобытные воспоминания. В памяти возникли отрывочные картины: люди, существа, похожие на людей, в паническом страхе бегут от таких же, что во льду, и эти твари заполняют небо, роятся, и летают, и жужжат, и…

Господи, останови это. Останови это!

Уоррен прислонился к стене, заставляя себя дышать, заставляя себя забыть. И все время в голове звучал голос, озабоченный сохранением его жалкой жизни, уговаривал его повернуть и бежать, пока не поздно.

Он пошел дальше.

Вокруг него ледник издавал резкие звуки: треск, скрежет. Шипы сапог вонзались в лед, и отголосок был почти музыкальный, словно бьют по стальным барабанам. Дыхание вырывалось белыми облаками. Под балаклавой на усах образовалась ледяная корка.

– Уже близко, – прошептал Уоррен. – Совсем близко.

Спускаясь, он смотрел на стены. Лед был неровный, но сверкал, как бесценные кристаллы сапфира и голубого изумруда. Уоррен начал чувствовать страшный магнетизм того, что лежит внутри. Этот магнетизм уже проник в него, как извивающиеся черви, ищущие места потеплей, чтобы угнездиться.

Он понимал, что должен сражаться с этим.

Что не должен застрять внизу.

Через десять минут проход привел в гигантскую пещеру в глубине ледника. На стенах виднелись изящные узоры из кристаллов, башни, потоки и реки льда. Все это было такое поразительно голубое, что захватывало дух. Лампы на столбах по-прежнему горели, освещая подземный мир, сверкающий и блестящий.

Кроме звуков ледника, ничего не было слышно.

Только тишина, превосходящая все, что Уоррен когда-либо слышал в жизни, необыкновенный звук абсолютной… пустоты.

Самое время убираться отсюда. Забудь об этом. Если бы они были живы, боже, ты бы услышал их дыхание. Повернись и уходи.

Но было уже слишком поздно поворачивать, и он это понимал.