Книга Каждому свое, страница 46 – Леонардо Шаша

– Значит, вы не верите, что ваш муж был убит только потому, что оказался вместе с аптекарем?

– Честно говоря, я в этом не убеждена, но возможно, так и было… А вы?

– Я?

– Вы сами-то уверены?

– В чем?

– В виновности моего кузена и в том, что бедняга аптекарь тут ни при чем…

– Видите ли…

– Прошу вас, не скрывайте от меня ничего, ничего. Я так нуждаюсь в вашей поддержке, – печально сказала синьора, с нежной мольбой глядя ему в глаза.

– Твердой уверенности у меня нет. Считайте, что у меня есть подозрения, и, скажем прямо, довольно серьезные… Но вы… вы в самом деле готовы действовать против вашего кузена?

– А почему бы нет? Если в смерти мужа… Но мне нужна ваша помощь.

– Я целиком в вашем распоряжении, – пролепетал Лаурана.

– Прежде всего, вы должны обещать мне, что не расскажете никому, даже вашей матери, то, о чем я вам сейчас сказала.

– Клянусь.

– Потом мы вместе обсудим все, что вы знаете, и что я надеюсь узнать сегодня, и тогда уж наметим линию действий.

– Однако тут нужны предусмотрительность, осторожность, одно дело иметь подозрения…

– Сегодня, я надеюсь, все разъяснится.

– Но как?

– Сразу, в двух словах, не объяснишь, да это было бы и преждевременно… Я пробуду здесь до завтрашнего вечера… И если вы не возражаете, мы могли бы встретиться. Где бы я могла с вами встретиться завтра вечером?

– Право, не знаю… Простите, я хотел сказать, что не знаю… может быть, вы не хотите, чтобы нас видели вместе.

– Меня это не пугает.

– Тогда в кафе.

– В кафе, отлично.

– В кафе «Ромерис», там обычно мало народу и можно уединиться.

– Около семи? Или лучше точно в семь?

– А это для вас не будет поздно?

– Нет, почему же. И потом раньше семи я, видимо, не освобожусь, мне надо за день очень многое успеть… Завтра вечером вы обо всем узнаете… Итак, завтра в семь, в кафе «Ромерис»… Потом, если вы не возражаете, мы сможем вместе вернуться к себе домой последним поездом.

– Я буду счастлив, – просияв от радости, ответил Лаурана.

– А что вы скажете своей матери?

– Скажу, что, вероятно, задержусь по школьным делам. Впрочем, такое со мной уже бывало.

– Значит, вы мне обещаете? – с игривой улыбкой спросила синьора.

– Клянусь вам! – с жаром воскликнул Лаурана.

– Тогда до скорой встречи, – сказала синьора Луиза, протягивая ему руку.

В порыве любви и раскаянья Лаурана склонился к ее руке, не решаясь ее поцеловать.

Он долго смотрел ей вслед, пока она шла по обсаженной пальмами широкой площади, эта удивительная, мужественная женщина, это невинное создание.

И глаза его увлажнились от счастья.

Кафе «Ромерис», с его большими зеркалами, которые венчали картонные львы, красиво раскрашенные черной тушью, с его «поцелуем змия», вырезанного на стойке, откуда он, казалось, протягивал свои щупальца к ножкам стульев и столов, к ручкам чашек и основаниям светильников, казалось чересчур помпезным. Оно было полно жизни и шума, но скорее на страницах книг знаменитого писателя, уроженца этих мест, умершего лет тридцать назад, нежели в действительности. Местные жители кафе почти не посещали, а редкие клиенты были сплошь приезжие, провинциалы, еще не забывшие о его былом великолепии, или же люди типа Лаураны, которых привлекали литературные воспоминания и царившая здесь тишина.

Было просто непонятно, как это синьор Ромерис, последний из представителей славной династии кондитеров, до сих пор его не закрыл. Возможно, это тоже объяснялось литературными воспоминаниями и любовью к писателю, который обессмертил кафе в своих книгах.