Книга Каждому свое, страница 43 – Леонардо Шаша

Лауране стало не по себе, даже как-то противно.

«Странно, – подумал он. – Почему это на кладбище, среди мертвых, чувствуешь себя иной раз живым до неприличия. Может, это день виноват». А день и в самом деле был удивительно хорош. Теплый воздух был пропитан гнилостным и все же приятным запахом земли и корней, струился аромат розмарина, мяты, гвоздики и роз, украшавших соседние могилы богатых синьоров.

– За кого она, по-твоему, должна выйти замуж? – с раздражением спросил он.

– Конечно за своего кузена, адвоката Розелло, – ответила старуха, остановившись и посмотрев на сына в упор.

– Почему именно за него?

– Да потому, что они росли вместе, в одном доме и хорошо знают друг друга. И потом, их брак позволит объединить владения.

– Тебе это кажется вполне убедительным? Я нахожу это безнравственным, именно потому, что они росли вместе, в одном доме.

– Знаешь поговорку «всего опаснее два К – кумовья и кузены»? Самые хитрые амуры обычно завязываются между дальними родственниками.

– А разве между ними была любовная связь?

– Кто его знает? Давно, еще подростками, они, говорят, были влюблены друг в друга. Но это было, понятно, юношеское увлечение. Синьору канонику, рассказывают, это не понравилось, и он принял свои меры. Сейчас я уже толком не помню, но слух такой был…

– А зачем он принял меры? Раз они были влюблены, зачем было мешать их браку?

– Ты сам минуту назад сказал, что это кажется тебе безнравственным, так же думал и наш каноник.

– Я так сказал, потому что ты не говорила о любви, а оправдывала возможный брак тем, что они росли вместе, и всякими материальными соображениями. А если их связывала любовь, тогда это меняет дело.

– Для брака между кузиной и кузеном нужно разрешение церкви, значит, хоть тень греха в этом есть… По-твоему, каноник мог допустить, чтобы не совсем законная любовь расцвела под крышей его дома?! Это было бы неприличным для него, а синьор каноник – человек строгих нравов.

– А теперь?

– Что теперь?

– Если они поженятся теперь, что-нибудь изменится? Многие подумают то же, что и ты, – они, мол, давно питали друг к другу нежные чувства, еще с тех пор, как жили в доме каноника.

– Нет, это не одно и то же, теперь это будет актом милосердия… Жениться на вдове с ребенком, объединить добро и…

– Объединить добро – это акт милосердия?

– А как же? Добро тоже нуждается в милосердии.

«О боже, ну и религия!» – подумал Лаурана.

Впрочем, его мать свое поистине священное почитание добра ежедневно доказывала тем, что не позволяла выбрасывать корки, остатки обеда, гниющие фрукты.

– Жаль выбрасывать, – говорила она и съедала совершенно черствый хлеб и подгнившие груши.

Из-за этой жалости к остаткам еды, которые словно молили об одном – поскорее стать фекалиями, она рисковала схватить дизентерию.

– А вдруг эти двое, которые любили друг друга, под крышей дома дядюшки каноника, продолжали оставаться в связи и после замужества Луизы? Вдруг они в какой-то момент решили избавиться от Рошо?

– Этого не может быть! – воскликнула старуха. – Всем известно, что бедняга доктор погиб из-за аптекаря.

– А если наоборот: аптекарь погиб из-за Рошо?

– Этого не может быть, – повторила старуха.

– Хорошо, пусть так. Но допусти на момент, что я прав… Тогда это тоже был бы акт милосердия?

– Мы здесь и не такое видали, – ничуть не смутившись, ответила старуха.