Книга Список подозрительных вещей, страница 20 – Дженни Годфри

– Будь дома в три, – с ласковой строгостью велел мистер Башир. – Я тебе говорил, что опасно вот так врываться в дверь. – И мальчик тихо исчез в задней части дома.

Так как чары взаимопонимания рассеялись, мы пошли к выходу, прихватив с собой нашу газировку из одуванчика и лопуха.

Позже я задумалась над тем, какой Иштиак разный: тихий, молчаливый в школе и бойкий, веселый дома. «А может, – предположила я, – он тоже много думает, как я?» Словно прочитав мои мысли, Шэрон высказала свое мнение по этому поводу.

– В школе я ни разу не видела, чтобы он улыбался, – заметила она.

Омар Башир смотрел вслед девочкам, а на его лицо уже вернулась привычная улыбка. Когда тяжелая дверь закрылась и колокольчик звякнул, он повернулся к приколотым к двери поблекшим фотографиям. Одна фотография, которую он любил и в той же мере избегал, одновременно и притягивала его, и отталкивала.

Это был обязательный портрет, сделанный для того, чтобы отправить домой в качестве доказательства их успеха и процветания после того, как они уехали от семьи. Тогда его волосы еще были черны – без соли, которая появилась сейчас, – и он очень неуютно чувствовал себя перед фотоаппаратом, хотя, когда стоял там, в центре Брэдфорда, одетый в транспортную форму, на его лице отражалось облегчение.

Как все молодые и крепкие мужчины из его деревни, он пошел работать на фабрику. Вскоре стал искать спасение от изнурительной, монотонной работы и нашел столь желанное место водителя автобуса, главным образом благодаря тому, что быстро выучил язык; его любовь к словам и книгам неожиданно принесла ему пользу в новой жизни. Облегчение он испытывал потому, что теперь Ризвана смогла приехать к нему гораздо раньше, чем он надеялся. На фотографии она была рядом с ним и смотрела на него, улыбающаяся и спокойная по контрасту с ним, таким чопорным и официальным. Она была прекрасна в бирюзовых шароварах.

Как всегда, скорбь налетела неожиданно, как удар под дых, и заставила его привалиться к прилавку. Когда боль утихла, он выпрямился, покачал головой и прошел в заднюю часть дома в поисках Иштиака. Сын повернулся к нему, и его темные глаза так напомнили глаза Ризваны, что у Омара перехватило дыхание.

– Пап, ты в порядке? – спросил Иштиак, в его тихом голосе отчетливо слышалось беспокойство.

– Конечно, – ответил он, наклоняясь над спинкой дивана, чтобы потрепать сына по голове.

Иштиак сосредоточился на мультике, что он смотрел, а Омар продолжил разглядывать его. Сын такой чувствительный, он постоянно переживает за него… Его часто изумляет собственная глубокая любовь к сыну, и ему трудно найти баланс между стремлением защитить мальчика и той свободой, которую они с Ризваной хотели ему дать.

– Будь осторожен на улице.

Иштиак обернулся, удивленный серьезным тоном отца.

– Там опять те парни, грубого вида, коротко стриженные…

Иштиак кивнул, успокоившись.

* * *

Остальная часть утра прошла за прилавком. Омар обслуживал покупателей и принимал товар; когда магазин пустовал, из магнитофона громко звучала «Прощай, желтая мощеная дорога». Когда они только переехали сюда, он все удивлялся, какой обыденной была здесь жизнь. Именно такой, какая нужна; ее успокаивающий, гипнотический ритм, когда одни и те же люди в одно и то же время покупали одни и те же товары, и помог ему пережить первые дни утраты.