Книга Безмолвный Крик, страница 27 – Саша Хеллмейстер

Он уколол кончиком лезвия над поясом моей юбки. От страха я зажмурилась. У меня дрогнули губы.

– Если не вырезать лёгкие или сердце, проживёшь ещё несколько часов. Но у меня почти никогда нет столько времени. Правда, эти уроды, Кокс и её компания, – они смотрели, как я потрошу каждого из них. По телеку вам не рассказали, что я повесил сучку Кейси на её собственных кишках? Но до вас уже всё донесли эти стервятники из прессы.

Я молча замотала головой, и он сухо рассмеялся.

– Ты считаешь, они этого не заслужили? Ну-ну. Не осуждай меня. Я не жестокий. Просто экстремально справедливый. Слышала о воздаянии? Оно придёт ко всем, кто этого заслуживает, детка. Каждый получит, что заслужил.

– Я ничего не сделала. Умоляю. Я никому не сделала ничего плохого.

– Знаю, детка, – прошептал он. В чёрной тени прорезей маски я увидела его глаза. Не могла различить, какого они цвета, но видела только их лихорадочный холодный блеск. – Знаю. Ты хорошая девочка. Даже слишком, Лесли. Я пришёл сказать, что ты мне нравишься. До такой степени, что я хотел бы убить тебя просто так. Понимаешь? Но не стану. У нас с тобой большие планы друг на друга. У меня большие планы на тебя.

Он замахнулся и коротко ударил меня рукоятью ножа в висок. Мир опрокинулся, опрокинулась и я. Мне стало за секунду всё равно, кто меня подхватит. Всё равно даже, убьют или нет – в голове всё смешалось.

– Я тебя давно себе присмотрел. Как знал, что ты вернёшься.

Он разжал ладонь, и я рухнула ему под ноги. Перед лицом были подошвы его армейских ботинок, испачканные в липкой блестящей луже искусственного снега, по которому он прошёлся, как по всей моей жизни.

Тогда я и выблевала на ковёр весь ужин, съеденный за просмотром телевизора. Живот скрутило снова и снова. Он присел возле меня на корточки, и я содрогнулась, когда он погладил меня по макушке, ласково, почти как раненое животное.

– Ты должна меня запомнить. Хорошенько запомнить. Как следует. Больше ты ничья: только моя. Это главное, что я советую тебе уяснить.

Он поднял мою ладонь и легко взвесил в своей, наблюдая, как меня выворачивает наизнанку, пока в желудке не осталась одна желчь, а глаза не застило от слёз.

– Знаешь, что такое тавро? Нет?

Он поднял нож и легко провёл ножом по моему предплечью. Я ощутила слабую боль и прижала ладонь к тонкому порезу, кольцом опоясавшему мою руку. А когда насилу подняла голову, разрывающуюся от боли, обнаружила, что убийца исчез.

Словно его и не было.

– Замки не вскрыты. Это не выглядит как проникновение со взломом. Щеколды и петли на окнах тоже не повреждены. Ни одного повреждения. Снаружи открыть эту раму нельзя так, чтобы мы не заметили. У него был ключ?

– Господи боже, нет! – сказала я, но тут же осеклась.

Откуда мне знать? Может, и был. Я опустила взгляд на колени. Темнокожий полицейский офицер ростом выше меня на две головы снисходительно усмехнулся.

– Тогда как он пробрался в дом?

– Вы считаете, моя дочь врёт? – резко спросила мама.

– Нет, мэм, что вы, напротив. Нам нужно разобраться со всеми деталями… дела. – Вид у него сделался сконфуженным.

И поделом!

– Сто раз уже сказала. Я всё проверила.

– Двери и окна были заперты?

– Да, но он влез в окно моей спальни.

– Мы внимательно осмотрели его и не обнаружили следов взлома.