Книга Безмолвный Крик, страница 25 – Саша Хеллмейстер

– Помогите! – крикнула я, но недостаточно громко: крик этот потонул в осеннем воздухе, в кронах вязов, обступивших дом.

Убийца легко поднял меня и стащил с окна обратно, в спальню. Я взмахнула своим перочинным ножичком. Он вывернул мою руку, тот упал на ковёр.

Сердце бешено колотилось, в лёгких совсем не было воздуха. Я ударила ублюдка локтем, даже не зная, куда именно попала, но всё же сумела вырваться. Тогда снова бросилась вперёд и завопила в открытое окно:

– Помо…

Он накрыл мне рот большой ладонью, стиснул подбородок и скулы так крепко, что от боли я застонала. Затем тряхнул меня, как куклу, и швырнул в угол комнаты с такой силой, что я ударилась затылком о стену и ногой задела одну из коробок с вещами. Всякие безделушки, моя косметика, которая пока не пригодилась, стеклянный шар со снегом из Чикаго, коробка с «Монополией» – всё рассыпалось по полу и повалилось прямо на меня.

Он сделал широкий шаг и бросил длинную чёрную тень, в которой я сжалась от страха и боли в голове.

Он выпотрошит меня, как Кейси Кокс. Разделает и раскромсает, как мясную тушу. Я умру, но перед этим мне будет очень, очень больно.

Он наступил на снежный шар. Стекло лопнуло под чёрным каблуком тяжёлых армейских ботинок. Со странным наслаждением он хрустнул осколками и впечатал их, и серебряный снег, и блёстки в ковёр.

Этот шар я купила в Сочельник, когда мы уже знали, все знали, что отец, скорее всего, не доживёт до Рождества.

На короткое, острое мгновение во мне волной поднялась злость, и я посмотрела в маску подонка, который посмел сделать это. Он остановился, заметив перемену во взгляде, и громко хмыкнул. Глазницы, очерченные чёрной краской, были похожи на лезвия ножей. Чёрные губы – плотно сомкнутые – окроплены красным. Вот он, убийца во плоти, прямо передо мной. Он одет в чёрную водолазку-безрукавку, но руки всё же прикрыты компрессионными рукавами, какие носят спортсмены, почти от самых плеч, оставляя видимой лишь узкую полоску кожи – её цвета толком не разобрать. Он крепко сложён, высок и мускулист. Он весь был литым и чёрным, как дикая кошка, и двигался с кошачьей же мягкой грацией. Голова была скрыта под капюшоном. На бёдрах и ляжках – кожаные массивные ремни с креплениями под оружие. Его маска – мужское жестокое лицо с резкими точёными чертами, с чёрными впадинами глаз, с чёрной же полоской нарисованных неулыбчивых губ и хмурой, выпуклой складкой бровей. Больше я не могла разглядеть ничего. Только большой серебристый нож в левой руке. Самое главное, пожалуй. Потому что им меня будут убивать.

Я слышала его неожиданно лёгкое дыхание, хотя всегда считала, что маньяки и потрошители должны дышать тяжело и нахраписто. Он должен быть отвратительным, как все они, но в нём не было ничего такого. Он внушал лишь ледяной ужас, застывший привкусом железа на кончике языка, который я до крови прикусила. И захотелось оглушительно закричать, чтобы всполошить всех соседей, но вместо этого я слабо засипела. Под маской убийца понимающе усмехнулся.

Меня никто не услышит. Помощь не придёт. Этот дом станет моей могилой, потому что смерть стоит напротив. Он как сама неизбежность, неотвратимость судьбы, насмешка очень злого рока и очень короткой судьбы. Моя жизнь принадлежит ему, хочу я того или нет. И неважно, что было до него, ведь после не будет ничего.